Черный рыцарь Артур Ярош. Книга 2. Спаситель приговорённых

 – Но больнее всего то, – с горечью добавил он, – что между помещиками еще имеются такие, которые глубоко уверены в виновности г-жи Мальтен и утверждают будто она в самом деле была колдуньей.

– Ну, полно, я не думаю, чтобы еще существовали подобные дураки, – с уверенностью заметил фон-Вали.

– А я все-таки знаю одного! Тише, вот он сам!

Это был помещик Барбье. Этот человек не пользовался симпатией своих соседей помещиков, так, как всем были известны его слабости, например, скрытность, жадность, мстительность и тому подобные качества, и поэтому при его появлении все замолкли.

– Здравствуйте, господа, – весело воскликнул Барбье, подсаживаясь к столу. – Вы, кажется, беседовали тут о чем-то очень интересном. Продолжайте, пожалуйста!

– Мы говорим тут о трагической кончине несчастной Теодоры Мальтен, – неохотно отозвался фон Вали.

– А, об этой колдунье Мальтен? – принужденно засмеялся Барбье – Погодите, господа, я вам сейчас выражу мое мнение о ней, я только глотну прежде рюмочку горькой.

Под рюмочкой он подразумевал приличных размеров бокал великолепного коньяка, который он залпом опорожнил. Мужчины мрачно переглянулись, желая в душе скорее отделаться от этого непрошенного собеседника, но последний, как ни в чем не бывало, поудобнее уселся на своем месте и торжественно начал:

– Теодора Мальтен мертва, нет больше колдуньи Мальтен. И вот что я скажу вам, господа: она понесла вполне заслуженное наказание. Она, и все ее чертово отродье ничего, кроме гибели, не были достойны.

– Что вы тут мелете, мсье? – с негодованием воскликнул фон Вали. – По какому праву вы так отзываетесь о несчастной женщине, убитой пьяными крестьянами? Артур Ярош, выступивший мстителем за это гнусное преступление, выказал больше благородства, чем вы!

– А я вас все-таки уверяю, что она была колдуньей, я в этом убежден.

– У вас имеются доказательства?

– Ну да, конечно! Она сама рассказала мне это в день похорон ее отца. Мы шли вдвоем по лесу.

– Негодяй! Лжец!

Эти слова громко крикнул Артур Ярош, сильно возмущенный бесстыдной ложью подлого Барбье, который вскочил, как ужаленный, и растерянно уставился на голубое домино. Он весь дрожал, как в лихорадке, и глаза его выражали ужас и недоумение.