Черный рыцарь Артур Ярош. Книга 3. Защитник униженных

Увы, лишь немногие возвращались в светлый Божий мир из каторжных мест в Тулоне.

Ко времени нашего рассказа в этой французской крепости было преступлено к целому ряду новых укреплений, и каторжников обременяли непосильной работой. Бессознательные надсмотрщики не справлялись о степени силы вверенных их надзору работников.

Лишь только они замечали зазевавшегося каторжника, надсмотрщики напоминали ему о себе крупной руганью, почти всегда сопровождаемой более или менее сильным ударом кнута. Жестокие надсмотрщики никому не давали снисхождения или пощады, они оставались глухими к стонам убеленного сединами старца, они не замечали безмолвных укоров или заглушаемых вздохов слабой, беспомощной женщины.

– Номер 146… смотри не зевай, мерзавец! – раздался суровый голос надсмотрщика Бриссона.

Старик, к которому относился этот окрик надсмотрщика, едва держался на ногах, а его онемевшая рука не в силах была поднять заступ. Надсмотрщик, здоровенный детина, со свежим цветущим лицом и быстрыми проницательными глазами подошел к старику, носившему номер 146.

– Послушай-ка, любезный, – грозным голосом заговорил Бриссон, – не считаешь ли ты себя выше других каторжников? Отчего ты работаешь так лениво, несмотря на то, что я уже в третий раз крикнул на тебя. Я давно уже угостил бы тебя кнутом, и если я не сделал этого, то ты должен благодарить эту девушку.

При последних словах надсмотрщик окинул пристальным взглядом работавшую возле старика молодую девушку, которая, не смотря на свою арестантскую одежду, была обольстительно красива.

– Простите меня, – слабым голосом проговорил несчастный старик, – я стою на ногах с пяти часов, и руки и ноги отказываются служить мне…

– Не прикажешь ли ты поднести себе стул? – с грубым смехом воскликнул надсмотрщик и, повернувшись спиной к старику, направился к другой группе работавших в поте лица несчастных.

Там стоял уже его коллега, надсмотрщик Роже, суровый и угрюмый старик.

– Не голоден ли ты уже, старый друг, – обратился Бриссон к своему старшему коллеге.

– Весьма понятно, – угрюмо возразил тот. – Эта проклятая служба, чтоб черт ее побрал! Стоишь, целый день на ногах и смотришь за этой сволочью.

– Можешь идти подкрепить свои силы, а я буду смотреть и за твоими каторжниками.