Черный рыцарь Артур Ярош. Книга 1. Заступник обездоленных

 – Да, миллион! Ха ха, бросьте к моим ногам сто миллионов, всё свое состояние – и я оттолкну ваши деньги, ибо я сам богат, и мне не нужно золота! Но если бы даже я был голым бедняком, если бы мне пришлось помирать с голоду, я пошел бы лучше с сумой по миру, но я не взял бы ваших миллионов, ибо я никогда не выдам вам своей тайны. Я слишком сильно ненавижу вас, граф фон Гольц, я хочу погубить ваше дитя, вашу плоть и кровь.

– Сжальтесь! – раздался надтреснутый голос благородного графа. – Если вы человек, Франц Вальдбах, если в вашей груди сердце, а не камень – сжальтесь! Вы желаете толкнуть моё дитя в пропасть позора и грязи, вы желаете погубить его… но… я не знаю причины вашей ненависти, ибо я никогда не обижал вас… Нет… я не могу припомнить ничего подобного – я никогда не причинил вам ни малейшего зла! Откуда же взялась эта дьявольская ненависть, эта жажда бесчеловечной мести?

Франц Вальдбах вплотную подошел к графу; растопырив ноги и, заложив обе руки в карманы своего халата, он произнес невозмутимо-спокойным голосом:

– Должен ли я давать вам объяснение? Кто может принудить меня к этому? Вы спрашиваете, за что я ненавижу и преследую вас, граф фон Гольц? Наступит час, в который вы узнаете это! Но сегодня я не расположен рассказывать вам о причинах моей ненависти.

– Нет… я не уйду отсюда, – твердым и решительным голосом воскликнул граф, – я не уйду из этого дома, Франц Вальдбах, пока не узнаю, где моя дочь!

– В таком случае мне придется выбросить вас из моего дома с помощью моих слуг, – прозвенел голос вампира.

Лишь только он произнес последнее слово, глаза графа фон Гольца сверкнули молнией, его рука невольно протянулась к карману жилетки, в котором он носил пистолет и…

– За это оскорбление ты поплатишься жизнью, проклятый сатана! – проговорил голос графа. – Меня, графа фон Гольца, хочешь ты выгнать… Ах… каналья… я застрелю тебя, как бешеную собаку.

Граф уже навел дуло своего пистолета на оторопевшего вдруг банкира, но в этот миг из-за двери раздался громовой голос:

– Ради Бога, не стреляйте, граф! Этот собачий сын не должен унести с собой в могилу свою тайну.

Франц Вальдбах испустил крик ужаса и отскочил за стол.