Экзопланета Гигулатикус

Оставалось лишь догадываться по гигулатам, что Джеландаг – это такой набор звуков, музыка которых лучше всего отражает характер данной местности. Гигулаты произносил "Джеландаг" протяжно, пропеваючи, с двойным повторением ударного "а" в конце слова.

Где-то, в глубине Джеландага, горел небольшой куст.

Он горел постоянно, не затухая.

Пытливые умы Миссии №1, обнаружив это место, пробовали воспламенять от этого куста всевозможные сучья и ветки, и всё воспламенялось.

Пламя изучали. –

В нём не было ничего необычного: горит куст.

Необычность была разве в том, что пламя это почему-то не обжигало.

Ещё, странная штука, – гигулаты никогда ничего не зажигали от этого куста.

Благолепие, уют, мирность долины Джеландаг – были непередаваемые. Человеку ничего не хотелось обустраивать здесь. Самой природой здесь было всё как-то обустроено. Но и здесь человек, при длительном пребывании, начинал сперва скучать, потом брался что-то исследовать, затем во что-то грубо вторгаться.

Гигулаты не скучали никогда.

Словно их умы были заняты каким-то внутренним мирным пребыванием.

Конец Главы 7.

Глава 8 Гигулаты

Всё песнословит Тебя.

прп. Ефрем Сирин

Гигулаты двигались мирно. Часто пели.

Пение необычное. Непривычное для человеческого уха. Пение не земляное, как будто не о земном. Пение горе, горнее. Сакральное. Оно, почему-то, не надоедало, как не надоедает пение птиц в лесу.

Телеса гигулатов походили на фигуры артистов балета, но были несколько справней, – это не умаляло ни грации, ни лёгкости гигулатов.

Наигранность в гигулатах отсутствовала. Сплошная естественность.

Как и люди, они несколько отличались друг от друга разрезом и цветом глаз, цветом и характером волос, цветом кожи. Взгляд их походил на детский, но преобладал ум. Что-то было во взгляде их и от праведных пожилых людей, но только блеска, гармонии и радости в глазах гигулатов было больше.

Джею попадались и нравились такого рода заметки о гигулатах. – Заметки юродивого Георгия. Этого, по всей видимости, чуткого и чувствительного чудака, перекочевавшего на Гигулатикус с какого-то сибирского поселка планеты Земля.

Где-то сохранились данные, что прибыл он на экзопланету вместе со своим отцом. Его старик лихо играл на гармошке, на баяне, прекрасно пел, в связи с чем угодил даже на плакат, располагавшийся теперь в местном музее "Человек и Гигулатикус". Информация о Георгии этом была весьма размыта. Смоделированные нейросетевые данные о нём были противоречивыми.