Макароны по-флотски

Научные мудреные тесты, возможно, и хороши. Но распознать проявление простой человеческой любви они так и не сумели. Не оставив никаких конкретных рекомендаций, на следующий день исследователи улетели в Белокаменную.

8.ЗА БОРТОМ

Все произошло из-за этой гребаной кремовой рубашки. Даже не столько из-за рубашки, сколько из-за собственной лени. Это был уже шестой многомесячный океанский автономный поход для связиста Тимофеева, и если к штормам, качке, несению ходовой вахты четыре через восемь вкупе с монотонностью и гиподинамией он давно привык, то определенный бытовой дискомфорт его сильно раздражал.

Однажды Тимофеев увидел, как самые находчивые матросы втихаря стирают свои робы. Когда корабль на ходу, они просто привязывали рабочее платье к длинному шкерту и выбрасывали за борт. Часа через полтора – два даже без мыла все промывалось соленой океанской водой и становилось чистым. Конечно же, при обнаружении старпом за такой метод с матросов беспощадно «снимал голову», но они все равно при каждом удобном случае старались стирать именно так.

Тимофеев решил усовершенствовать данный метод. Он раздобыл старую авоську, сложил в нее требующую стирки личную одежду. Всю эту конструкцию требовалось прикрепить к длинному шкерту, который в свою очередь был привязан к кормовым леерам. Оставалось лишь незаметно бросить ценную авоську за корму в пенящийся кильватерный след. Таким образом, минимум один раз в неделю сам Атлантический океан стирал рубашки капитан-лейтенанту Тимофееву.

В очередную субботу ничто не предвещало неприятностей. Корабль, на борту которого белели буквы «ССВ» и трехзначный номер, шел на запад в кубинский порт Сьенфуэгос. Двое суток до этого на левом траверзе были видны девять островов Азорского архипелага. Значит, прикинул Тимофеев, корабль находится примерно в самом центре Атлантического океана. После ужина, выбрав подходящий момент, Тимофеев забросил с юта в свою океанскую стиральную машину очередную партию белья.

Поначалу все шло своим чередом, но минут через сорок корабль по какой-то причине застопорил ход и лег в дрейф. Тимофеев смекнул, что постирушка может быть эффективной лишь во время движения корабля, и пошел на ют доставать свою авоську. Он перевесился через леера, отвязал авоську и принялся тянуть разбухший груз к себе. В это время корабль снова дал ход. Заработали главные машины, и корпус ССВ встряхнуло.