Шмордонские тайны

– Ну вот, – сказал Батон, ставя свой чемодан на пол. – Опять мы в гадюшнике!

– В этот раз условия лучше, – заметил Хапс, оглядывая гостиную.

Меблировка была хороша. Стол, диваны и кресла сияли новизной и дороговизной. На стене висел шморовизор с гигантской плазменной панелью.

– Император о нас позаботился, – сказал Джем. – Наши межгосударственные отношения чудесны!

– Еще бы! – согласился Хапс.

– Апартаменты наверняка напичканы подслушивающими устройствами, – сообщил Отжим.

– Вот и займись этим вопросом, – предложил ему Джем.

– В мои обязанности такая работа не входит, – пояснил Отжим. – Я – атташе!

– Да-а? – удивленно протянул Джем, поворачиваясь к нему лицом.

– Попрошу без рук! – крикнул Отжим, отскакивая к стене.

– Нужен ты мне больно, – ответил на это Джем. – Так, располагаемся в комнатах и после этого собираемся в гостиной. Посмотрим шмордонские новости. Я думаю, что скоро нам позвонят… А если не позвонят, пойдем в ресторан. Надо отпраздновать прибытие.

– Как быть с Кебабом? – поинтересовался Батон.

– Никак, – ответил Джем. – Императору наверняка уже доложили о нашем прибытии. Скорее всего, он распорядится доставить Кебаба сюда, как и в прошлый раз.

– И колонну танков пошлет на красный свет, – предположил Хапс.

Все, кроме Отжима, дружно рассмеялись.

– В этот раз вряд ли Кебаб наступит на старые грабли, – сказал Джем. – По крайней мере – я на это надеюсь…

Джаппурцы разошлись устраиваться.

Комната посла была той же, но мебель стала дороже.

Правда – состояла она из большой двуспальной кровати, кресла и шкафов, которые были по своему шмордонскому обыкновению совершенно пустыми. Джем подошел к окну и взглянул на площадь.

Все было на месте: надувной ангар, внутри которого строился памятник Шмору Двенадцатому, стальная бомба Шмора Великого и гвардейцы, охраняющие ее. И опять в бомбе кто-то сидел, потому что из зарешеченного окошка торчала самая натуральная борода.

К окошку подошел прежний пузатый дворник, в котором Джем узнал маркиза Шухера, и сунул туда металлическую фляжку.

Сосуд исчез внутри бомбы и борода зашевелилась. Спустя минуту фляжка выдвинулась из окна, и Шухер спрятал ее в кармане своей фуфайки.

Эмблема шмороглота на бомбе блестела не золотом, а серебром. Гвардейцы караула, поглядывая на герб, презрительно плевались в брусчатку площади, из чего следовал вывод: герб покрасили серебрянкой, и потому лизать его стало не интересно…

В комнате появился Батон.