Шмордонские тайны

Пахан, пыхнув клубом дыма (отчего несколько сотен комаров, сдурев, шлепнулись на землю), более внимательно оглядел Крокозябла и заметил, что из высоких резиновых сапог рыбака выплескивается пена.

– Много поймали? – спросил начальник полиции.

– Да так. Пару щук, три сома и мешок карасей, – ответил Крокозябл, вытряхивая пальцем воду из уха.

– А я думал, что здесь кроме лягушек ничего не водится, – сказал Пахан. – Ну, не буду вам мешать.

Он развернулся и неторопливо пошел в сторону парковки.

– Простите, но у меня к вам есть один вопрос! – крикнул Крокозябл.

– Слушаю, – Пахан, остановившись, повернулся к послу.

– Вы случайно не видели мою жену? Я уже неделю не могу с ней связаться. Она не берет шморофонную трубку. Леди Крокозябл должна быть в Джяне…

– Она и сейчас там, – сообщил Пахан, пыхтя сигарой.

– Почему же тогда она не отвечает мне?

– Видимо, сильно занята.

– Чем?

– Она обучала Хачапура Волосатого управлению танком.

Сердце Крокозябла захлестнула огненная волна ревности.

Он, задыхаясь, спросил:

– И часто их видят вместе?

– Скорее – видели, – ответил Пахан, насмешливо глядя на посла. – Причем ваша жена носилась в этой колымаге, сидя на пушке в обнаженном виде.

– Не может быть! – вскричал Крокозябл. – Она же леди!

– В первую очередь она женщина, а потом уже все остальное.

– Вы хотите сказать, что моя горячо любимая жена спуталась с этим макакоподобным бандитом?! – глаза Крокозябла метали молнии.

– Успокойтесь, – сказал Пахан обнадеживающим голосом.

 – Это уже в прошлом…

– Что «это»?

– Хачапур Волосатый. Сей жулик решил в бухте Джяна насыпать остров и построить на нем отель-небоскреб. Чтобы узаконить дело, он подарил танк судье Паю Даю. Теперь судья «рассекает» на нем, а ваша жена учит его управлению. Она перешла в чужие руки вместе с машиной как навесное оборудование; ну, или, скажем, как учебная документация.

Пахан Родимый рассмеялся.

Крокозяблу вдруг захотелось от всей души молодецким ударом в нос свалить с ног смешливого начальника полиции, а потом схватить его за усы и, раскрутив как следует, зашвырнуть на самую высокую елку.

Он сжал свои тощие кулаки, но тут же понял, что если кто-то кого-то и зашвырнет повыше, то явно не он и явно не Пахана. Потому что выйдет все наоборот. От невозможности перевести свое желание в физическую плоскость бытия Крокозябл взвыл дурным голосом, развернулся и, ломая кусты, понесся в сторону полянки, на которой стоял его бот.