Кубанский хмель. Мюзикл

А, потому на репетиции должны быть все, как один и, как штык, иначе… Что означает это самое «иначе», он не разъяснил, но добавил, – Только попробуйте – и при этом многозначительно посмотрел на Константина, Геннадия и Петровича. – Кстати, Николка – пароход, тоже должен быть на репетиции 31 мая. Где хотите его берите, а доставьте живым и трезвым —

– А, чё, его, «где хотите». Он на «диких ваннах» ревматизм свой отмачивает. Там и возьмём его, ещё тёпленьким. Мявкнуть не успеет. Скажи Генчик? – пообещал Константин, укладывая в футляр трубу.

– Ну, что? – спросил Геннадий, – Ещё позволишь себе? Грамм несколько будешь? —

– Костя ещё будет, о – ё – … ёй, – уже наполовину протрезвевший, дурашливо вполголоса пропел Константин: – Ну, наливай.

Опять забулькало в стакан, но уже остатки по половиночке каждому, захрустели в зубах огурчики, задымили сигаретки и Геннадий сказал – Ну, айда провожу тебя до дому.

В это время, где – то в кармане заверещал «сотовый», оба кинулись шарить в карманах, но звонили только Константину. Едва он взял «трубку», как затренькал телефон у Геннадия. Тот тоже выудил телефон из кармана и оба они, отвернувшись друг от друга и отойдя несколько в разные стороны стали переговариваться. Ясно, что это звонили их жёны, тем самым контролируя местонахождение своих мужей.

«Ты где?», «Скоро придёшь?» и, обязательное, «Нигде не задерживайся. А, то я волноваться буду».

Отговорившись, Константин в сердцах воскликнул – Ну, вот на фиг мне этот «ГЛЯНАС» – это всевидящее женино око? —

– Точно, – поддержал его Генчик: – Взять ентон «матюгальник», шарахнуть им об столб, а жене сказать, дескать, «шёл, споткнулся, упал, потерял сознание, очнулся», телефон вдребезги и без «права» на ремонт. А, там когда ещё решиться купить.

– Да и не только молодость, а до самой пенсии. Почитай по тридцать годочков отбухали за романтику, – охотно поддержал Константин.

– Ну, что? Дойдёшь до дома сам, иль проводить? – поинтересовался Генчик у друга.

– Да, чё ж не дойду. Через Сибирь до дому дошёл. А, тут всего – то два лаптя по карте, – ответил уверенно Константин пожимая на прощание Геннадию руку.