Сингуматор

Не слишком ли это много для их города? А может быть, наоборот, слишком мало? Сколько еще таких помещений есть в Глекнере? Может ли быть такой склад в каждом частном доме? Как часто происходят аварии на объездной трассе над рекой Корк? Как много сюда попадает маленьких девочек?

Она постаралась прервать поток мыслей, вздрогнула, когда со звоном открылась дверца ячейки, и патологоанатом вытянул из недр хранилища затянутое белой тканью тело. Все было отвратительно белым – и ткань, и выдвижной стол, и перчатки доктора, и его лицо, когда он повернулся к ней, задавая какие-то незначительные вопросы.

Она отвечала, но кажется, невпопад. Он что-то чиркал у себя в записной книжке, внося коррективы и делая поправки. Вид у патологоанатома был донельзя глупым.

– Уберите покрывало, – приказал Кристиан, до этого времени безмолвно наблюдавший за процедурой и Урсула впервые услышала в его голосе нотки раздражения и нетерпения, – Пусть фрау Воттермах скажет нам…

– Это будет непросто, – хмуро проговорил врач, поглядывая на него из-под густых бровей, – Девочка очень пострадала…

– Это необходимо, – перебил его Кристиан металлическим тоном, – Уберите простыню.

Не смотря на то, что патологоанатом отдернул ткань одним движением, Урсуле показалось, что на это ушли годы. За это время, она успела подумать о маленьком родимом пятне на правой руке дочери, о том, что не заплела ей косички в их последнее утро и не сварила какао, как ее просила Катрин, потому что слишком занята своими делами.

Мысли о какао показались ей невероятно тяжелыми, словно этот проклятый напиток мог хоть что-то исправить и изменить. Она заплакала – на этот раз из-за какао. Слезы стали ее последним и единственным оружием. Интересно, если бы она не пошла в тот день на работу, а осталась бы дома, ее родные были бы живы?

Врач медленно отступил в сторону, Кристиан сделал шаг ближе, поморщился, отвернулся, взглянул на Урсулу, но не сказал ни слова. Что это за странное выражение в его глазах? Может быть, он хочет сказать, что произошла ошибка, и там, в ячейке морга не Катрин? Возможно ли это? Урсула хочет спросить, но язык не поворачивается.

Простыня ушла вниз, свернулась под безукоризненно ровным углом и упокоилась на бедрах мертвеца. Урсула несколько минут молча смотрела вперед, не веря собственным глазам, прежде, чем осознала, что видит перед собою человека. Не сломанную игрушку, не разбитый манекен, не куклу, попавшую под грузовик, а настоящий труп.