Нигредо. Книга II

– А машинка-то хороша, – довольно сказала Верин, проследив мой взгляд, – Красиво, да? Ты погляди на этот кузов!

– Да, вот только, я не уверен, что он нам нужен, – покачал головой Гаран, вытягивая огромную, как могильная плита, штыковую лопату, – Все эти расходы, понимаешь ли…

– Гаран, ты же знаешь, это не обсуждается, – строго одернула его мать – В этот день мы не должны думать о расходах. Похороны – событие важное. Такое случается раз в жизни. Тут не место скопидомству. Герда, где цветы? Неужели так трудно достать их из машины? Или ты хочешь, что бы мы тут до вечера провозились?

Герда – маленькое испуганное создание с круглыми глазами, затянутое в черную куртку, намертво вцепилась в венок, стараясь вытянуть его из катафалка, но упрямые лилии застряли, провалившись под кожаную обивку.

– Уже иду, мама, – проговорила она настолько тихо, что дождь заглушил половину слов, – Уже иду, иду…

– Рихард, помоги фрау Бруне выйти. Ты знаешь, у нее плохо с ногами, – распоряжалась Верин, поправляя шляпку с черной вуалью, падающей на капризное лицо, – А вы, бестолочи, поднимайте гроб.

Последние ее слова были адресованы четырем дюжим парням, выполнявшим самую черную работу. Они и землекопы, и могильщики и местные сторожи – поставишь им бутылку-две или потрясешь парой купюр перед носом, они что угодно сделают. Классический пример взаимовыгодных рыночных отношений. Могильщики побросали окурки в мокрые кусты, расправили плечи.

Из машины возникло еще одно сморщенное существо. Фрау Бруна – яркое олицетворение таких понятий, как старость, немощность, глупость и болезнь Паркинсона. На ней болталось, словно на вешалке, черное траурное платье, а на худые плечи, словно на спинку стула, было накинуто длинное пыльное пальто. Просто прекрасно. Теперь полами она подметет всю грязь по дороге. Конечно, мелочи, но химчистки сейчас не дешевы… Пахло от нее нафталином, коньяком и сгоревшими вафлями.

Лицо Бруны не выражало ничего кроме презрения и негодования, словно ее оторвали от просмотра любимого сериала и заставили сидеть с ненавистными внуками. Господи, ну и морда.

– Пошевеливайся, мама! – прошипела Верин, брезгливо ступая по грязным лужам, – К вечеру дождь только усилиться, а нам еще ехать домой. Герда, Гаран, помогите же ей кто-нибудь!

Визгливый крик Верин еще долго стоял в ушах.