Монохромность

И чего я привязался к нему? Просто сумасброд, помешанный на куклах и конспирологии. Каждый сходит с ума так, как ему хочется. Кто-то убивает себя наркотиками, кто-то алкоголем, а кто-то вырезает манекенов… Я задумчиво прикурил сигарету, глубоко вдохнул горький дым и закашлялся – кажется, после вчерашних изливаний, никотин – последнее, что требовалось моему организму. Черт, но эти куклы вчера…

Штефени подняла трубку после третьего гудка. Голос ее был усталым и измотанным – поездка в старый город и встреча с представителем полиции дело не из легких, особенно в такие мрачные времена, как это.

А уж о том, чтобы добыть материал и вовсе говорить не стоит

– Мне не слишком удобно сейчас говорить, – бросила она в трубку, стараясь перекричать шум машин, – У меня в двенадцать встреча с секретарем мэра, так что времени в обрез. Здесь местные идиоты, эти сектанты, организуют митинг, прямо в центре города. Так что говори громче – здесь такой рев стоит.

– Прости, что отвлекаю, – проговорил я примирительно, – Есть новости про этого парня, Бергера? Кажется, вчера ты собиралась мне в этом помочь.

Будь умницей, скажи, что я еще могу найти материал для статьи, а не просто цепляюсь за пустышки…

– Иногда ты можешь быть очень убедительным. Все, что про него известно, так это то, что три года назад у него пропала дочка, – сбивчиво проговорила Штефени, отчего ее голос постоянно перекрывал посторонний шум, – В полиции о нем и не слышали, а материал взяли из архива. Я собираюсь взять у него интервью для своей статьи.

Как думаешь, он согласиться на разговор?

– Если только ты скажешь, что рьяно веруешь в Бога и видела призраков.

– Что? Килиан, я тебя почти не слышу, -мобильный телефон в моей руке недовольно отплевывался словами, стремительно превращающимися в буквенную дробь, – Наберу позже, когда закончу с делами, хорошо? Люблю тебя.

– И я тебя, – сказал я просто, – Спасибо за помощь.

Я затянулся дымом, выдохнул, спрятал телефон в карман джинсов, разгоняя сизое облако рукой.

Конечно, курение в коридоре запрещено, но тут хотя бы не находилось лишних слушателей чужих разговоров. Я закашлялся, открыл дверь и переступил порог.

– Доброго дня, Кили! – глухо донеслось от кофемашины, – Как там твоя статья?

– Пишется, как по нотам, – автоматически отозвался я, успев проклясть то мгновение, когда отправился за кофе, – Мы уже виделись сегодня, кстати. Но и тебе доброго дня, Геррит.

Геррит Кнопп – мой коллега по отделу.