Чумная яма

От бемоли и до диеза, ноты, плюнув, ушли в антракт.

Экипаж пистолета шепчет о спасении у виска.

Бесполезное слово «дальше»  заблудилось в потоке фраз.

Поиграли на чет и нечет, от того и берет тоска.

…Экипаж пистолета с маршем выполняет немой приказ.

Дом скорби

За окном умирает день. Плачет дождь за немым стеклом.

Носит осень стальной шелом, разливая под ноги глень

Ей к лицу и другой фасон, где все ярко, и так пестро.

И я в руки беру перо.

Я рисую свой светлый сон.

Я рисую стеклянный дом. В его окнах зверей и птиц.

Вижу в сводах пустых страниц пару ив над седым прудом.

«Это трудно, но сможешь – грезь», шепчут мне под рукой листы,

Я рисую траву, цветы.

Я отныне живу лишь здесь.

Обвожу свой волшебный сад, тает время в моих стенах.

Я живу в своих детских снах. Я совсем не хочу назад.

Я стираю земную тьму. Черным цветом веду порфир

Мне не нужен реальный мир.

Да не нужен и я ему.

Вот звезда упадет, рябя, вот луна серебрит холмы.

Я сбежал из своей тюрьмы. Я, как будто, забыл себя.

Здесь не будет других людей. Мной гордился бы сам Фуко.

Здесь спокойно и так легко –

В целом мире моих идей.

Я рисую ночную тишь, черный бархат в стальном шитве

Вольный ветер в густой листве, росчерк звездный на скате крыш.

Кружева в полумраке вьют, ходит дождь в шерстяном пальто.

Мне не нужен теперь никто.

Наконец я нашел приют.

Где стеклянная ночь темна, где коврами легли цветы,

Где иду по тропе мечты, а в ладонях поет весна.

Где на небе разлит эфир, где страницы забытых книг.

В Доме Скорби сейчас возник

Мой волшебный хрустальный мир.

Изо льда и стекла халат – доктор белый, как черный цвет.

Приговором любой ответ. Каждым словом грохочет млат.

Где-то дождь за окном затих, да и ветер успел уснуть.

Доктор знает простую суть:

Кто-то болен из нас двоих.

Голос тихий, как будто сплин.

Говорит, что хотел помочь. Только клином ломают клин.

Череда золотых колец в застекленных седых веках.

Но мой мир у него в руках.

И я понял, что доктор – лжец.

В черной трубке истлел табак. Серый дым оплетал края.

Целый мир, где остался я, брошен в мусорный грязный бак.

На земле, под сухой травой, втоптан мир в кружева стукко

А ведь мне было так легко.

Мне казалось,  что я живой.