Боя часов я так и не услышал

Именно поэтому здесь есть эти кожаные кресла, пара столов и свечи. К сожалению, ни на каждом этаже Дома можно провести электричество.

В скором времени, помещение библиотеки облюбовал мой учитель герр Рудольф. Пожалуй, он никогда не был ярым библиофилом, но на его инвалидной коляске мало куда можно подняться, а развлечений в доме и того меньше, вот он и проводил все свободное время на тринадцатом этаже. К бледным мотылькам, которые снова тут и там перед лицом читателя, прибавились огромные толстые личинки, лениво переползающие со страницы на страницу и, в конце концов, дедушка Оскар запретил Рудольфу заходить в архив.

Рудольф не слишком страдал от этого. Он и до ситуации в библиотеке не очень блистал умом, а уж после этого начал плакать по ночам и мочиться под себя. В конце концов, его мысли превратились в куколок, а после переродились в огромных вечно звенящих комаров и молей, которые только нарушали тишину.

– Обычное дело для неподготовленного читателя, – говорил о нем дедушка, молитвенно складывая руки, – Видел я такое, и не раз.

– Этот ублюдок жрет нашу еду и пачкает простыни, – качал головой Папа, – И чему теперь он может научить моего сына? Вот, что значит чужая кровь. И зачем только я пустил его в наш Дом?

– На все план Божий, – говорила бабушка Анна, и все замолкали, ибо спорить с ней было равносильно попытке переубедить каменную гряду и попросить подвинуться.

Бабочки щекочут мое лицо, когда я пробираюсь через библиотеку, стараясь не наступать на еще живых мотыльков с обгоревшими крыльями.

– Бедняжки, – говорю я им, всем сердцем жалея, что никак не могу помочь, – Потерпите немного. У мыслей всегда отрастают новые крылья.

Огромный комар уселся на мое плечо и согласился с каждым словом.

Двенадцатый этаж

1

Когда библиотека остается позади, и яркое сияние сгоревших крыльев гаснет за спиной, где-то под потолком слышится вкрадчивый тихий шорох. Что-то такое можно услышать, если шаркать ботинками по мокрой траве. В нашем Доме живет множество звуков, и не всегда в их появлении виноваты его жильцы – когда обитаешь в теле живого существа, нужно перестать удивляться всякой мелочи.

Над головой, с трудом опираясь на узловатые паучьи лапы, проползает старый металлический лифт, пощелкивая не закрывающимися дверями. Последние дни ему совсем голодно: электричество в Доме давно вышло из строя, и он шныряет по самым темным уголкам, в поисках какой-нибудь легкой добычи. Чаще всего это крысы, или кто-нибудь чуть покрупнее.