Семь лет за колючей проволокой

Однако всех этих занятий мне было мало, душа требовала чего-то ещё, и я взялся сочинять собственный киносценарий, который по ходу дела вылился в небольшую киноповесть. Свое первое серьёзное произведение я многозначительно назвал «ДЕНЬ, прожитый завтра…».

Вероятно, во мне что-то назревало и мешало спокойно жить: в этом произведении я пофантазировал о том, что коммунистическая партия в нашей стране развалилась и к власти пришла военная хунта.

Сейчас, обладая знанием того, что в действительности произошло в СССР, мне трудно объяснить, откуда взялась такая необычная тема.

Две вещи неподвластны человеку – выбор своих родителей и Родины.

В то время я сблизился с тогдашним главным редактором «Ленфильма» – Дмитрием Молдавским и после некоторых колебаний, наверняка интуитивно сознавая, что написанное мною, мягко говоря, не соответствует тогдашним стандартам, тем не менее дал ему прочитать своё творение.

Прочитал он довольно быстро и уже на следующий день предложил встретиться. Молдавский сказал, что киноповесть поразила его настолько, что он почти всю ночь не спал (до сих пор жалею, что не спросил тогда, почему он не спал: из-за того, что его поразил сюжет повести, или из-за того, что обдумывал, когда меня заложить Органам – сразу по прочтении или после разговора со мной?), а потом он произнёс сакраментальную, провидческую фразу:

– Слушай, Виктор, ты либо гений, либо тебя скоро посадят!

Я рассмеялся, услышав такую оценку моего труда, но…

Но через день в снимаемую мною квартиру пришли трое в штатском в сопровождении упитанного капитана милиции.

– Доценко Виктор Николаевич?

– Так точно! – весело ответил я, не понимая причины появления этих «мушкетёров» с нелепо толстым «Портосом» во главе.

– Предъявите ваш паспорт! – не обращая на моё возбуждённо-радостное настроение никакого внимания, попросил капитан.

– Может быть, вы объясните мне цель вашего визита? – С трудом стерев с лица дружелюбную улыбку, я попытался воззвать к правовому сознанию пришедших незнакомцев.

– Паспорт! – рявкнул один из штатских, сверкнув стальной фиксой на правой стороне челюсти. – Или не расслышал? Может, тебе уши прочистить?

– Хорошо, товарищ капитан, я дам вам паспорт, но потом, надеюсь, вы мне объясните цель вашего визита! – даже не взглянув в сторону грубияна в штатском, стараясь сохранить достоинство, ответил я.