Двор Тьмы

Единственное движение во всей фигуре создавали роскошные, рыжие волосы, мягко танцующие в ритме колес.

В детстве я иногда наблюдала, как отец готовил тела умерших к погребению. Поговаривали, что после смерти ногти и волосы трупов продолжали расти. В случае с вампирами это, безусловно, так. В то время как смертные джентльмены и благородные дамы украшали себя эффектными париками и шиньонами, повелители ночи не нуждались в подобных ухищрениях. Их волосы, напитанные кровью простых смертных, блестели сверхъестественным здоровьем…

Я стиснула зубы, подавляя стон, готовый вырваться из груди.

Передо мной мертвец, полный жизни. Таков парадокс вампира. Живой мертвец, способный после абсолютного окаменения двигаться со сверхъестественной скоростью. Это, до недавних пор, абстрактное для меня знание, сегодня получило наглядное подтверждение.

Покрывало, которое повелитель ночи накинул мне на плечи, не защищало от ледяного холода, исходившего от его тела. Но больше всего страшила жуткая, мертвая тишина, повисшая в карете.

В ней не было ни малейшего звука. До нас доносился лишь скрип колес, стук копыт и редкое цоканье кучера на козлах, подбадривающего лошадей.

Ночь стремительно увозила меня в неведомые края, где я никогда не была. Тело онемело, разум, слишком утомленный, чтобы оплакивать всех, кого потеряла, оцепенел.

* * *

– Желаете перекусить, мадемуазель?

Я медленно открыла глаза и тут же их закрыла: ослепительно-яркие лучи света пролились на меня сквозь приоткрытую дверцу экипажа.

Пришлось поморгать несколько раз, чтобы прогнать выступившие слезы. Постепенно перед глазами появились очертания сиденья, обитого черной кожей. Банкетка напротив оказалась пустой. Как будто с наступлением утра вампир испарился. Как будто вчерашние события были дурным сном.

– Мадемуазель, вы голодны? – вновь поинтересовался драгун. Он держал плетеную корзинку с теплым хлебом и беконом.

Мои мышцы, обездвиженные за ночь, вновь обрели гибкость, а разум – смелость. В посвежевшей голове мелькнула мысль: бежать.

Во что бы то ни стало! И как можно скорее!

Стражник не улыбался, хотя и говорил со мной учтиво, как ему, несомненно, было приказано. Его глаза внимательно следили за мной. Со спины драгуна свисало ружье, с пояса – шпага. Я вспомнила, как такой же клинок обезглавил Валера и перерезал горло матери. У меня перехватило дыхание.

Сдерживая душевную боль, я взяла протянутую корзинку, одновременно выглядывая за дверцу, чтобы оценить шансы на побег.