Время демонов

Величественной дугой он перекинулся с одного берега на другой, а на светло-сером камне, из которого он сделан, пролетевшие века не оставили ни единой отметины.

Эоэлла и Миниэль опустились на землю у первых домов, сложили крылья и торопливо пошли в сторону моста. Иначе через реку не перебраться, а школа, как назло, стояла на другой стороне. Улочка, как и все остальные в Элизиуме Третьем, была неширокой. По ее сторонам тянулись ровно посаженные вечнозеленые деревья, из-за которых выглядывали аккуратные одноэтажные домики.

– Не понимаю, – сердито проговорила Миниэль. От быстрой ходьбы она запыхалась и покраснела. – Почему над городом не разрешают летать? Идти бывает так далеко!

– Такие здесь правила.

– А у нас в Беловодье

летать можно где угодно.

* * * * *

Школа волновалась. Не успели Эоэлла с Миниэль появиться у ворот парка, в глубине которого прятались учебные здания, как к ним тут же подбежали несколько соучениц.

– Вы уже слышали? Слышали?! – затараторили они. – Испытания назначены! Уже скоро!

Испытания были настоящим событием не только для школы, но и для всего города. Проходили они раз в три года, а случалось – и реже, но всегда собирали множество зрителей: родственники и друзья учеников, прилетавшие иногда из весьма отдаленных мест; преподаватели из других учебных заведений. Приходило также множество любопытных, чтобы просто посмотреть на редкое зрелище: как еще нескольких анджелов посвящают в число тех, кто достоин нести праведникам счастье и новую вечную жизнь.

Мимо Эоэллы прошла стройная черноволосая девушка в затейливо украшенном платье настолько длинном, что край его плыл над самой землей. Крылья ее были слегка распущены, а их кончики вызолочены по последней моде. Кремилла – так звали девушку – прибыла в школу недавно, но быстро заняла место среди завзятых модниц. Эоэлла ее терпеть не могла, та отвечала ей тем же. Вот и сейчас вместо приветствия она лишь чуть наклонила голову.

– Бездельницы! – послышался резкий голос. – Бездельницы, не желающие уважать чужой труд!

В нескольких шагах стояла садовница, невысокая, сухощавая, и грозила пальцем. В школе ее не любили, а некоторые – откровенно боялись. Если она замечала, как кто-нибудь помял траву или сорвал цветок с ее драгоценных клумб, тут же начинался скандал. Если нарушитель на месте раскаивался, то все ограничивалось словесной выволочкой.