Двор Чудес

– Повелительница упырей, кем бы она ни была, скорее всего, имеет влиятельных сторонников, – проскрипел Л’Эский. – До ее вчерашнего послания мы не знали, что она – вампир. Возможно, Дама – не единственная бессмертная при Дворе Чудес…

Я обменялась тяжелыми взглядами с Эленаис и Сураджем. Приехав в столицу, мы рассчитывали на борьбу с одним вампиром, но если их несколько, как предположил Л’Эский, это меняло всю картину!

– С чего вы взяли, что во Дворе Чудес есть другие вампиры? – нетерпеливо выпалила Эленаис, плохо маскируя раздражение.

– Кровавые нападения упырей всегда заканчиваются их последующим исчезновением.

– Вы говорили, что монстры сжирают нищих на месте… – оборвала девушка.

– Несчастные, попавшие под их клыки, не исчезают полностью. Мерзости оставляют недоеденные останки. Похоже, они хватают и живую добычу, чтобы унести под землю.

Белый как лист Л’Эский тяжело сглотнул.

– Одна мысль все же не дает мне покоя. Я даже лишился сна… Что, если во Дворе Чудес живет огромная популяция незаконных вампиров, которых исчезнувшие жертвы кормят своей кровью?

– Насколько огромная? – осведомился Сурадж.

– Трудно сказать, потому что ни одному полицейскому еще не удалось спуститься во Двор Чудес.

– Тогда я переформулирую вопрос: сколько жертв исчезло бесследно?

Л’Эский сгорбился еще больше, будто этот вопрос добил его.

– Перепись, которую ежемесячно проводит гематический Факультет Парижа, неоспорима. С лета исчезли три тысячи парижан.

– Сколько? – Эленаис захлебнулась кофе.

– Врачи Факультета ведут чрезвычайно скрупулезный подсчет простолюдинов, у которых каждый месяц берут кровь для десятины, – продолжал Л’Эский. – Три тысячи из них сегодня числятся пропавшими без вести. Их трупы не опознаны в братских могилах. И это число растет каждую ночь.

Холодный пот заструился по моему позвоночнику. Я все больше и больше понимала, почему Главный Конюший так упорно настаивал на том, чтобы секрет Дамы не попал в руки Нетленного.

– Есть ли хотя бы какое-то представление о том, где находится Двор Чудес? – поинтересовалась я.

Л’Эскиль тяжело поднялся и подошел к ветхой стене, на которой висела большая карта Парижа.

– Полная загадка… – прошептал он. – Никто не знает, где именно.