Сказка о вечной любви

Лоб низкий, повязан кроваво красным платком, волосы седые липкие из-под платка торчат в стороны, путанно ложатся на плечи, нос кривится совиным когтем, подбородок острым полумесяцем выставлен вперед, на худом лице глаза огромные, злом полные и гневом кипящие.

В это время через приоткрытую дверь в дом влетел белый голубь. Он сел на стол перед Душегубом Кинжаловичем и принялся танцевать. И так повернется и сяк. И головку наклонит, и хвост распушит.

– Посланец, – зло проговорил Душегуб Кинжалович и погладил голубка по голове рукой.

Тот сразу танцевать перестал, глаза его потухли и стали незрячими.

И тут Душегуб Кинжалович ударил со всей силы по нему рукой да так, что от него пустое место осталось.

А он снова принялся с часами играть.

Едва Заноза Болвановна вышла из дома Добранушки, как ноги и руки ее заболели так, что хоть вой.

Подошла она к болоту, затопталась на месте и увидела картинку, как мышка лежит на столе около мобильного телефона.

– Тьфу, темная сила не тому навредила, – сказала она.

 – Мышь отравила вместо девчонки. Дай-ка я ей еще попробую навредить.

И тут Заноза Болвановна начала бить себя костлявыми руками по бокам, ходить около болота и шептать заклинания на смерть. Она говорила быстро-быстро: «Ходите, ходите ноги. Топчите поля и дороги. Дела рукотворные – пыль, добро – ничто, цветы – гниль. Темные силы дайте страх. Превратите девчонку в прах. Харем заерзи шарах замизи, возьми, возьми, возьми…» Она трижды повторила заклинание. Остановилась, глаза прикрыла, посмотрела внутри себя в зеркало настоящего.

Добранушка живехонька. Плохо сделалось девочке Хочу и мальчику Крошику. Их души в цветках сильно постарели. Она явственно увидела, как Добранушка подошла к увядающим цветам с душами молодых людей и начала их поливать ключевой водицей.

– Тьфу, – сплюнула Заноза Болвановна. – Опять темная сила не тому навредила. Стара стала, слаба, не те силы. Небесным щитом закрылась от меня дрянная девчонка. Ничего я свое возьму. Доброму делу – день, а злому ночь.

Пока добро спит, зло дело вершит.

Кости у нее заболели еще сильнее. И она, подвывая, охая и хромая, пошла дальше по тропе и вошла в дом.

Душегуб Кинжалович играл с часами. Как только Заноза Болвановна вошла в дом, он перестал с часами играть и посмотрел на вошедшую.

– Принесла тебя нелегкая? – спросил он Болвановну скрежещущим голосом.

– Принесла, мерзкий ты мой повелитель гадких пакостников. Не сломить нам девчонку. Крепко она на своем стоит.