Открытая кубышка

Соловей

рассказ

За окном светило солнце, нашептывая о приближающемся отпуске. Чирикали радостно птахи, не давая плодотворно работать сотрудникам отдела качества, которые сидели на рабочих местах и трудились в поте лица. Вдруг послышалось нечто, что заставило всех прислушаться.

– Что это? – спросил строго начальник отдела Хомутов. – Я спрашиваю, что это?

– Птичка… – сказала Оля Синичкина.

– Не птичка, а соловей, – поправил ее ведущий инженер Чердаков, замолкая и прислушиваясь. – Какие дивные трели выдает, стервец!

– Выключите, – сказал Хомутов.

Соловей меж тем продолжал заливаться дивными трелями с яркими переливами и коленцами опытного мастера пения.

– У кого соловей? Где? – строго спросил начальник, поднимая голову от компьютера. – Лапочкин опять в интернете торчишь? Опять кино на рабочем месте смотришь?

– Да никто в интернете не торчит, – сказал Лапочкин. – Я не знаю, у кого это?

Все сотрудники отдела начали переглядываться и пожимать плечами.

Хомутов встал и прошелся по отделу, заглядывая на экран каждого компьютера.

– Телефоны посмотрите. Может быть, у кого телефон так звонит, – сказал сердито Хомутов.

Все достали телефоны, смартфоны, коммуникаторы. Они молчали, как каменные, а соловей тем временем пел.

– Откуда же это? – спросил Хомутов хмуро. – Безобразие. Никакого порядка.

Тогда Инженер Лапочкин поднялся с места и, прислушиваясь, пошел по комнате.

– Ребята, он здесь, – сказал тихо Лапочкин.

– Кто? – спросил строго Хомутов.

Все вскочили с мест и на цыпочках кинулись к окну.

– Где? Где? – протискивалась к окну Синичкина.

– На дереве сидит в листве… Вон он…– показал Лапочкин.

– Что там? – раздвинул всех Хомутов.

– Соловей! – с восхищением сказал Лапочкин. – Маленький такой, серенький…

– Как надрывается, родненький, – сказал Синичкина.

– Кыш, – махнул рукой в сторону певца Хомутов.

Соловей вспорхнул и улетел.

– Садитесь по местам работать, – сказал Хомутов.

Все недовольные сели за компьютеры и продолжили работать. Зазвонил телефон на столе у начальника. Хомутов поднял трубку.

– Я слушаю, – сказал он. – Да. Понял. Иду…

Он поднялся и вышел из комнаты.

– Жалко, что соловей улетел. Он так пел…– сказала Синичкина.

– Да, – согласился с ней Чердаков. – Знатный тенор.