Интим обнажения

Для чего я хочу в туалет, я ей, понятно, говорить не собирался. «Что же потерпи немного», – сказала мать и снова обратилась к шитью. Я услышал, как дверь туалета открылась и захлопнулась, но продолжал выжидать, чтобы не вызвать подозрений. В то же время я боялся, что могу пропустить что-нибудь интересное. «Туалет освободился», – между прочим, сказала мать. «Да?» – спросил я, как будто не слышал стука двери, и тут же вышел из комнаты. Плохо было то, что в данный момент я не мог находиться в туалете, столько, сколько хотел.

Мне следовало отсчитывать про себя время, нужное для туалетной надобности. Проходя мимо двери в ванную, я услышал голос тети Вали. Она тихо пела. Что меня, понятно, взволновало. Значит, я не зря шел в туалет и все намеченное сбудется. Зайдя туда, я закрыл за собой дверь на задвижку, достал из кармана веревку, набросил петлю на штырь и затянул узел на нем. Затем стал на унитаз, сдвинулся на край и, подтянувшись за конец веревки вверх, оперся ногой о ручку двери и одновременно ухватился рукой за раму от жалюзи. Этот прием у меня с каждым днем получался все лучше и лучше. Голос за стенкой пел. Дрожа от нетерпения, я заглянул в дырку и замер. Я увидел черные волосы и белые пухлые, полные руки. Они поднимались и опускались. Я сильнее прижался щекой к жалюзи, замер, приготовившись к главному, но ничего не увидел. Тетя Валя стояла ко мне спиной в платье и, когда она наклонилась и снова поднялась, я понял, что она стирает. Она хватала белые наволочки и мотала их из стороны в сторону, полоща белье в ванне. Я смотрел на нее, видел всю и оставался незамеченным. Это означало, что я могу совершать желаемое так, как того хочу. Так оно и оказалось. Я увидел, как мылась тетя Валя в этот же день только чуть позже. Когда я увидел черную опушку у нее между ног, я чуть не упал. Это было прекрасно. Она мылила мочалку, терла тело, а я смотрел на нее и словно делал все то же самое, в мыслях трогая ее тело. Ее женская свислая грудь чуть двигалась и казалась отдельно красивой и живой. Но больше всего меня привлекало другое. Черные короткие вьющиеся волосы скрывали от меня что-то еще и, как мне казалось, главное. Именно в них пряталась тайна другой жизни. Меня всего колотило. Я приобщался к таинственному. И никак не мог приобщиться к нему до конца. Затем я подглядывал так за мамой и за тетей Леной. За мамой я перестал подглядывать вскоре. Мне не показалось это таким интересным. Каждый раз, когда я подглядывал за соседками, все повторялось.