Зеркало Иблиса

– Поймите меня, – продолжал Фрисснер, – я вас не знаю, Рике ранен, никто нас не встретил…

– Оставим это, – сказал Ягер, вроде бы смягчившись. – Что это за тип? – Унтер-офицер Кубе. Полковник распорядился поселить нас куда-нибудь.

– Отправьте своего Кубе обратно, я сам вас поселю. Я все-таки работаю при комендатуре, сейчас выкинем кого-нибудь из итальяшек.

Ждать возле комендатуры пришлось недолго. Двухэтажный особняк с видом на море обладал минимумом удобств, но Ягер пояснил, что это далеко не самый худший вариант.

Только что отсюда выселили двух итальянских полковников, щебечущие между собой итальянские солдаты еще грузили какие-то их чемоданы и диваны.

– Тряпочники, – процедил Ягер презрительно. – Когда Грациано[16 - Грациано, Родольфо – генерал, командующий итальянскими войсками в Киренаике, капитулировавшими в феврале 1941 г.] капитулировал у Бедафомма, небось не собирали шмотки по домам… А теперь мы воюем, а они нажирают себе ряшки.

Каунитц тут же заволновался насчет обеда.

– Успокойтесь, лейтенант, – отрезал Ягер. – Всему свое время.

Обедали они примерно через час в столовой при комендатуре. Вернее, обедали там Богер, Каунитц и Юлиус, а капитан и Ягер быстро перекусили до них и отправились в какую-то кофейню.

В кофейне было жарко и темно. Как и должно быть в настоящей хорошей кофейне – Фрисснер повидал их в Танжере и Тунисе. Перед ними тут же появились чашечки с ароматным напитком, а майор к тому же извлек из кармана плоскую фляжку, искусно оплетенную кожаными ремешками.

Перехватив взгляд Фрисснера, он пояснил:

– Ром. Настоящий ямайский ром, у меня есть небольшой запас. Из трофеев.

– Спасибо Очинлеку? – улыбнулся Фрисснер. Ягер улыбнулся в ответ, но не слишком весело.

– Я не о напитке, я о фляжке, – сказал Фрисснер. – Красивая работа

– В Папенбурге у меня работает знакомый… Папенбург – это лагерь, там сидят в основном уголовники, а они – искусный народ. Не то что политические, которые только языком умеют болтать.

Один из них делает вот такие фляжки для офицеров. Когда-нибудь плюну на все и переведусь в лагерь. Простая и рутинная работа, но зато в тишине и покое, – поделился Ягер, добавляя рому в кофе. Согласия Фрисснера он не спросил, и капитан запоздало подумал, что ром можно было употребить и отдельно, а не портить хороший кофе…

Некоторое время они молча пили кофе. Фрисснер чувствовал, как по спине сбегают струйки пота, появилось непреодолимое желание почесаться.