Зеркало Иблиса

И в конце стояла совсем уж малопонятная строчка: «…шевелящийся песок».

Дата.

Замке посмотрел за окно. Через мутноватое стекло на него смотрел грустный берлинский вечер.

12

И ведь каждый раз, как они заключают договор, часть из них отбрасывает его.

    Коран Корова 94(100)

– Я вас еле нашел! – объявил офицер, резко остановивший их грузовичок.

Фрисснер сделал шаг назад и внимательно оглядел незнакомца.

С виду простой армейский майор. Красивое, но жестокое лицо, его немного портят эти усики… чересчур забавные, пожалуй.

– С кем имею честь? – спросил капитан.

– Майор Ягер. Я должен был вас встретить вместо Рике.

– А где Рике?

– Рике тяжело ранен. Осколок в живот, это очень неприятно и, учитывая то, что мы в Африке, смертельно. Его бронетранспортер наехал на мину.

Фрисснер сочувственно покивал. Подполковника Рике он лично не знал, но, судя по отзывам, офицер был дельный. Что ж…

– Я направлялся в штаб Роммеля, – сказал капитан. Ягер досадливо поморщился:

– Ну и нашумели бы там…

– Извините, но я прекрасно знаю, что бы делал, и это было бы правильно.

– Ч-черт… – Ягер стал рыться в карманах. Фрисснер терпеливо ждал, оглянулся на грузовичок. Юлиус протирал очки, ребята таращились по сторонам. Водитель что-то жевал.

– Вот, – майор протянул сложенный вчетверо листок бумаги.

«Капитану А. Фрисснеру.

Ганновер.

Я в госпитале, полномочия переданы майору Ягеру. В штабе вам все подтвердят. Больше никаких изменений.

Ганновер.

Подполковник Р. Рике».

«Ганновер» было кодовым словом. Подписи Рике капитан не знал, но был, в общем-то, с самого начала уверен в том, что Ягер и есть Ягер.

– Кто мне может подтвердить этот документ в штабе?

– Роммель не подтвердит. Он сейчас сильно занят на востоке, – ехидно сказал Ягер.

– Я могу связаться с ним, но, думаю, не стоит. Кто еще?

– Например, полковник Боленберг.

– Хорошо. Едем в штаб.

Майор злобно развернулся, забрался в свой рыдван и поехал впереди. Спустя минут двадцать они прибыли в штаб Корпуса.

– Сидите здесь, – сказал Фрисснер спутникам. Каунитц пожал плечами, а Богер демонстративно улегся на скамью и прикрыл глаза. Ученый что-то писал в блокнотике.

Ягер также остался сидеть в своей машине.