Пленных не брать!

– А я, стало быть, дедушка леший? – Беранже захихикал. Нажрался командир, слабоват он на выпивку, небось и в самом деле поэтов последыш.

– Леший. Скоро все будем как лешие. Грязные, заросшие, жопу лопухами подтирать... – жирно сплюнув на пол, сказал Костик.

В глазах его стояла непроходимая тоска, и я подумал, что вот точно такую тоску видел в свое время в глазах двух пленных украинских спецназовцев. В новеньком камуфляже, только что не с эмблемами своего «Кобзаря» на рукавах – какой дурак, интересно, дал отряду спецназа такое название? – они сидели подле штабной палатки прямо на раскисшей земле.

Спецназовцев взяли случайно: они только что расстреляли экипаж нашего подбитого бэтээра, возвращавшийся через линию фронта, и предвкушали уже, наверное, как будут сосать горилку и жрать сало у себя дома, но нарвались на разведгруппу. Четверо полегли, двух тяжело раненных разведчики добили на месте, а еще двух поймали почти невредимыми.

Их даже не били. Разведчики, насмотревшиеся всякого и пережившие всякое, повязали «кобзарей» и приволокли в штаб.

Теперь они знали, что их расстреляют. Двое парней лет двадцати пяти, одинаковых с лица, коротко стриженных. Один, с перевязанным запястьем, что-то бубнил себе под нос – не то пел, не то молился. Второй молчал, озираясь. И в глазах у них была непроходимая тоска – такая, как сейчас у Костика...

Я вздохнул, взял водку и маханул несколько больших глотков прямо из горлышка.

– Вот это по-нашему, – сказал прапорщик уважительно.

 – А то: провокации, мать их ети...

7

Кладовщики, особенно армейские, все похожи друг на друга: пыльные, лысеющие, занудливые. Читал где-то, как раньше думали, что мыши сами по себе заводятся в старом тряпье. Не знаю, как мыши, а кладовщики-каптерщики точно заводятся.

Сонный дядька лет сорока в звании лейтенанта посмотрел на наши верительные грамоты, протянутые прапорщиком Колей, и бесцветно произнес:

– Ох и понавыписывали вам тут... Ну, идите, берите.

Мы пошли и взяли.

На складе было всё: видно, натовцы загрузили. Но мы не стали обольщаться и взяли привычные «калаши» и «стечкины». Лейтенант, правда, уцепил еще и «орла пустыни», на что Костик сказал:

– Жидовская пукалка.

Пукалка, возможно, и жидовская, но неплохая. Я не стал устраивать полемику и тоже взял «орла», так, на всякий случай, раз уж дают. Прапор взял гранатомет. Молодец, прапор, штука нужная, но я бы такую на себе не попер.