Вечный двигатель

Молвил дюжему дяде, что спал недавно в миске:

– Ты, Игнат, ум помни. Михайло Гаврилыч, гуманный человек, благое сотворил – денег на аналой отщедрил. Робить тебе.

Супротивничал адресат:

– Разе один совладаю?

– А руки-то – две. Приступать.

– Какож, ежли дармовое не иссякло!

– Этому и мера: дар – для головы, а не для живота.

– Да ведь и ты, батюшка, не гнушашь!

– Невинно вино – укоризненно пьянство.

Среди прочих шустрила молоденькая, о добротной русой косе, годов пятнадцати деваха – Елена, младшая сестра Василия.

– Зот, буди, Касатку хочет со двора свести!

– Пошто не хотеть, когда не залежит.

– Тятенька пестовал, а теперь в чужие руки? – ерепенилась Елена.

– Тебе ека корысть? Ступай-кя Матрене помоги, опять сестры корить будут.

– Василий не позволит, он меня в город на учебу определит.

– До тебя Василию, у него ноне докука сладкая.

Елена, зыркнув в сторону Марии, ревниво высказалась:

– Мария величается, а сама беспортошная! Тятенька бы за порог не пустил… Вот я ей под перину стручок гороховый в девять зерен подсуну – опарфенится тожно!

– Подь ты к чомору, – беззлобно шамкнула старая («щёмору»).

– А чего Мария подле Зота вертится!

Однако вернемся к основе. Неугомонно пела и приплясывала Кокошник, ей подтягивал чубатый. Зотов с благостной улыбкой гулял взором по двору.

– Ну, что там кобылка?

Василий круто повернулся в народ.

– А что Филька – пригнал саврасую!?

– Как есть, – согласился хор дворовых. Кликали в зады: – Филипп!!! Веди!

«Цок, цок», – отозвался мощеный камнем двор. Из-за дома, ведомая за недоуздок парнишкой лет тринадцати, появилась величественная красавица. Фрр, ответила на повелевший остановиться жест конюха. Косила глазом на хмельную публику. Цок, цок, продемонстрировала бедра девушка – вкрадчиво щелкнул непокорный хвост.

– Да вот, собственно! – скромненько обронил Василий.

Народ приумолк, глядел на зверя, а слов ждали от именитого.

– Гм, – соизволил тот. Прохаживался вдоль экспоната, изучал – лицо бесстрастное. – Год назад скотинку оглядывал – приобрела за текущий… Чем, говоришь, брюхо очесываешь? Я тебе подскажу рецепт, любезный колерок дает. Гм.

– Кобыла норовистая, – изрек Василий, – помимо Фильки никому не дается.