Вечный двигатель

Хотя… пишет, что волосы обкорнала… – Покаянная улыбка мельтешила у Толи, взгляд двинулся к кушетке. – Но если честно, мне в армии одна девчонка нравилась, дочка нашего майора. Похоже, и она меня привечала. – Поспешно оправдывался: – Только не было ничего!

Мужчина убрал взгляд, в сузившихся глазах он стал холодным. Молчал. Поинтересовался:

– Ты как?

Вопрос, вероятно, застал врасплох, женщина растворила очи, соображала. Нашла ответ, неуверенный:

– Нормально. – Пояснила: – Глаза болят, ровно давил кто… И тело горит, будто кожи нет.

– Ты бы поплакала, – предложил Толя, тотчас, впрочем, поник, веря в бесполезность просьбы.

Надежда опустила веки, но ненадолго. Говорила сурово, отчетливо:

– Ты вот что… ребят бы надо на балкон вынести. Вообще прибраться. Займись-ка.

Толя послушно тронулся к ванной, остановился. Развернулся, зашел на кухню. Порывшись, достал матерчатую сумку. Вытряхнул из нее сор. Деловито двинулся в санузел.

Сумка наполнилась содержанием. Когда судорожно открывал тугую дверь балкона, предмет несколько раз тупо ударился о подоконник. Угрюмо дохнула спекшаяся ночь. Снова с безучастным лицом шел в ванную, убирался – отчего-то одолела мания порядка. Далее в прихожей размеренно надевал пальто, шапку, сапоги.

В проходной военной части заспанный дежурный узнал не враз – и верно, шарф перекашивал половину лица, от лилового уголка рта безобразно чернела глубокая морщина, пустые глаза сосредоточились на конце носа, из-под шапки уныло торчал клок волос.

В казарме долго ковырялся в замке некой двери – здесь содержался строительный скарб – долго и зло рылся в закромах. Наконец победно поднял на свет трехлитровую банку со спиртом – глаза потеплели.

Миновали три дня. Анатолий сидел за столом комнаты, изрядная рыжеватая щетина заслоняла лицо. На столе неряшливо лежали объедки, в банке отсвечивали остатки спирта. Движения получались квелыми и бесцельными, взгляд скверен.

На кушетке периодически барахталась – надо думать, в попытках подняться – и издавала жалобные звуки Надя. Толя соучаствовал, бросая взор, глядел безмятежно. Убирал глаза.

– Вот заработаю деньги, – мечтал человек, – и махнем мы с тобой в Сочи. А чего! – как два пальца. Я работаю, Надь, как… как!.. не знаю кто… – Губы кривились в кислой улыбке, веки мигали замедленно, с томительной периодичностью.