Поискун и Потаскун

В левую руку детонатор. Осколочная мина направленного действия находится в стенном шкафу напротив входной двери. В правую – пистолет. Надо будет сказать шефу, что пуленепробиваемые стекла это хорошо, но доступ на балкон стоит ограничить. Вчера холодильник – счастье бомжей, а завтра – завтра моя фантазия изрыгнет нечто смертоносное. Лучше без балкона. Ограничимся форточкой.

– Шило, это я. Енот. Точно-точно, – его голос дрожал. Как-то его голос показался мне недостоверным. С тех пор соседи напротив со мной не здороваются а Енот осторожничает.

– Заходи, – я коленом толкнул задвижку.

Дверь приоткрылась, и в нее бочком просунулся мужчина лет тридцати. Невысокого роста. Свободный костюм скрывал излишнюю полноту. Как всегда гладко выбрит, и словно вчера подстрижен. Маленькие глазки за толстыми линзами очков метались между шкафом и стволом пистолета. Руки в карманах строгого пальто нервно вздрагивали.

– Шило, держи себя в руках, – дрожал не только голос. Дрожал второй подбородок и пухлые щечки.

 – Шило, мне не нравятся твои глаза. Ты точно меня узнаешь? Это я-я-я, Енот. Точно-точно. Шило, убери пистолет и сними палец с кнопки. В твоей засратой хате только моей кучи перепуганного дерьма не хватает.

– Пиво?

Енот вытянул из пакета с логотипом ближайшего супермаркета бутылку.

– Держи.

– Дверь закрой, – я сунул в карманы джинсов арсенал и принял сосуд просветления.

– Ты как? – поинтересовался Енот, брезгливо осматриваясь. – Обосрал все, что не смог облевать? На этот раз ты себя превзошел.

Ты в курсе, что мне должен? Каждая беседа с полицейскими денег стоит. Они тут как мухи на дерьмо. Сперва глюки решетил. Соседи оценили. Да-да-да. В полной мере. Кстати в твоем доме, именно в этом подъезде и особенно на этом этаже упали цены на недвижимость. Потом бомжей осчастливил. Мусоровоз чем тебе не угодил?

– Мусоровоз? Не, с правоохранителями я стараюсь не связываться.

– Шило, ты мозг пропил. Речь об ассенизаторе. Мусоровозы сгинули в далеком совдеповском прошлом.

– Енот, не шуми, – я в два глотка осушил бутылку. – Не помню я. Жратвы и пива.

– В твоем поведении от человека становится все меньше, – произнес Енот, протерев толстые линзы очков. – Шило, ты деградируешь. Поиск сжирает твой мозг. Поверь, Шило, тебе ходки три осталось и человека в тебе не останется. Точно-точно. Не сомневайся.

– Жратвы и пива! – рявкнул я.

Енот молча разгрузил содержимое пакета на чистый край журнального столика.