Поискун и Потаскун

Захлопнулась дверь. И замелькали сквозь тонированные стекла светящиеся окна полуночников и рекламные огни. К утру дома будем.

У меня в ранце три бутылки рома. Ровно столько, сколько было до начала пути. Переход не только возвращает нас в исходное, стартовое состояние, но и блюдет закон сохранения материи. Ломоносов, Ньютон и прочие научные мужи не причем. Им такое и в страшных снах не снилось. Может, со временем его назовут как-то умнее, но будет потом. Сейчас это закон сохранения материи. Сей закон гласит: с чем ушел, с тем и пришел.

Я не знаю, можем ли мы там что-то оставить. Не было возможности проверить. Очень надеюсь, что да. Не хотелось разочаровывать капитана. Что-то в нем родственное я почувствовал. Мой ром со мной, но возможно у него осталось его ром. Вот то, что унести с собой мы ничего не можем, это точно. Сколько не пытался сунуть в карман дорогую безделушку, но по возвращения она всегда исчезала. Наверное, возвращалась на свое место.

– Ты чего, – я дернулся от укола бедро.

– Спи, – похлопал по плечу Ромич, убирая боевую аптечку в боковой карман.

 – Сильная вещь. Утром будешь как огурчик. Спи солдат.

Боль постепенно отступает, сменяясь теплом и уютом. Тускнеет свет. Звуки становятся приглушенными.

– Нехорошо вышло, – недовольно глянул на него Енот закуривая. – Да-да-да. Нехорошо. Мне его заменить некем. Тебя есть. Учти на будущее.

Он сряхнул пепел в грязную салфетку, которой закончил полировать берцы.

– Незаменимый? – потер квадратный подбородок Ромич.

– Ты что ему вколол? Он нас слышит?

– Спит как младенец.

Проверенный коктейль.

– Именно что незаменимый. Таким нельзя стать. Да-да-да. Таким нужно родиться. Он необходим шефу. На этот раз я промолчу…

– Я понял. Енот. Погорячился. Я людей потерял… Всех… А сам живой… Вот так, Енот. Непорядок.

– Вот благодаря ему и живой. Точно-точно. Я удивлен, что он тебя не бросил.

– Я понял. Был неправ. Исправлюсь…

– Горбатого могила исправит, а военного дембель, – сонно пробормотал я. – Заткнитесь и дайте незаменимому поспать.

Ромич захохотал и похлопал меня по плечу:

– Из тебя еще может получиться солдат. Енот, его наша дурь не берет. Наш фельдшер после нее бойцам ампутации делал, а они цветочки на небе считали.

-–

– Я сам, – оттолкнув руку Ромича, я вышел из автобуса. – Сам.

Начинался новый день. Первые несмелые лучи ощупывали землю, проверяя, что и как. Ряды многоэтажек ритмично покачивались из стороны в сторону перед моими глазами.