Полигон безумной смерти

По мере моего рассказа выражение на его лице меняется от недоверчиво-презрительного до радостно-изумленного.

– То есть, ты хочешь сказать, что все, что мне рассказал Шурик истинная правда? – все еще недоверчиво интересуется он, озабоченно принюхиваясь к ползущим из кухни аппетитным запахам.

– Ты когда-нибудь слышал, чтобы Шурик врал? – устало интересуюсь я. Все-таки убеждать довольно тяжелое занятие.

– Нет, – отрицательно качает он головой.

– А я?

Артем широко улыбнулся вместо ответа, чем весьма меня удивил.

– Повторяю тебе уже в сотый раз – все, что ты услышал от нас истинная правда. Ну, какой смысл нам тебя разыгрывать?

– Ну, мужики вы даете! – восторженно проорал он уверовав и, потирая руки, умчался на кухню дегустировать стряпню.

Основной его слабостью всегда была и остается пища. Абсолютный раб желудка. В качестве аргумента своей прожорливости он постоянно отбивается девизом туристов – «Как полопаешь, так и потопаешь».

Уничтожая на кухне горячую яичницу с пюре, дополненные прожаренными ломтиками сала, между глотками, выслушиваем теории Артема насчет происходящего. Он оказался более изобретательным, чем мы и выдал на гора десятка два фантастических версий. Мы с Шуриком переглянулись. Сразу видно, читает человек фантастику. Артем, как и я из всех жанров отдает предпочтение именно фантастике и пожирает ее в неимоверных количествах.

Следующим его шагом стало составление списка необходимого снаряжения. Мы с Шуриком переглянулись еще раз. Наш список был вдвое короче. Не зря я считал Артема дотошным.

Особо плотно Артем взялся за Вику.

– Вы как дети! Кому вы решили довериться? – начал он чтение морали голосом участкового, убеждающего детей в том, что клей нюхать вредно. – Вить, ну ты же умный человек. Или сейчас все твои мозги находятся в штанах? Ну что ты о ней знаешь? Место ее работы и то, что она хорошо машет ногами?

– И руками тоже, – уточнил я и стянул с тарелки в центре колченогого стола последний кусок сала, за что заработал от Артема взгляд полный презрения к моей жадности и отсутствию чувства коллективизма.

– Дети! Нет, хуже детей! – сердито пробормотал Артем и, не глядя на нас, потопал к плите за очередной, если не ошибаюсь, третьей, добавкой.