Дважды возрожденный

В общем, выглядит все солидно, но малость мрачновато. Строители Цитадели делали все на совесть и с перспективой на века. Все кажется весьма древним, но в то же время находится в идеальном состоянии. Исключением является только западная стена, сплошь испещренная вмятинами полуметровой глубины. Скорее даже не вмятинами, а вплавленностями. Как будто, к пластилину на мгновение поднесли зажженную спичку, а как только он начал плыть сразу же убрали. Для нас осталось загадкой, каким же оружием удалось сделать такие оспины в теле Цитадели, учитывая прочность стен.

Как-то в самом начале, когда мы еще только учились пользоваться оружием, Стас невзначай разрядил гранатомет в стену. Когда развеялся дым от взрыва и утих мат до смерти перепуганного Мотора, мы увидели лишь мелкий скол в центре пятна копоти и все.

Не хотелось бы в будущем столкнуться с противником вооруженным таким мощным средством уничтожения.

– Мы выехали, как договаривались в сторону шестой шахты… – начал повторный рассказ Стас. Мичман, укутавшись в клубы дыма, пристально следит прищуренными глазами за жестикуляцией рассказчика сквозь мутную пелену.

 – На точку прибыли вовремя. Гномов еще не было. Мы прождали около часа, пока они появились. Было их штук девять-десять.

– Десять, – уточнил я. – И десять верблюдов.

Стас отблагодарил меня столь любезным взглядом, что я пожалел, о том, что прервал его. Мичман на мгновение перевел взгляд на меня, утвердительно качнул головой, как бы принимая к сведению мое уточнение, и опять повернулся к рассказчику.

– Так вот. Притопали они и прямиком в шахту. Ну конечно прихватили с собой там кирки, лопаты и фонарики всякие. Знаешь, пузатые такие фонари, на беременных баб похожие, с зеркальцем с одной стороны. И полезли, в общем гурьбой в шахту. Я расположился у входа, рядышком с их верблюдами, а Витек полез на горку и там залег среди камней. Ему там сверху все видно будет, если вдруг кто сунется. Все как всегда. Тишина и благодать полная. Ветра нет, солнышко пригревает.

Стас всегда речь сопровождает речь бурной жестикуляцией.

Когда он о чем-то увлеченно рассказывает с ним рядом находиться опасно, зашибить может невзначай. Вот и сейчас он каждую фразу подтверждает взмахом мускулистых рук. Его атлетическая фигура на фоне массивного кресла выглядит весьма скромно. Даже не скажешь, что в нем 190 роста и 100 веса. Из веса большая часть мышцы. Сказывается длительное увлечение культуризмом. Мы его, шутя, называем Гераклом нашего времени.