Дважды возрожденный

Несколько насекомых вертятся на этой куче, и суча лапками, скрепляют между собой разорванные, еще сочащиеся кровью кусочки плоти.

Выходит у этого существа, так похожего на человека внешне, насекомые что-то вроде скорой помощи. Они его лечат, реанимируют и при этом являются полноправными жителями его тела.

Симбиоты…

От такой мысли мне стало не по себе. Отойдя в сторону, бросаю в кишащую кучу термогранату и прикрываю глаза рукой. Вспыхивает ярко-белое пламя. На месте маленьких докторов и большей части их пациента остается куча пепла.

Порыв теплого ветра разгоняет ее по каменной поверхности, стирая следы короткого боя.

Гномы как ни в чем ни бывало сбросили с плеч корзины и отправились обратно в шахту. Как будто они ничего этого не видели.

Осматриваю окрестности и убедившись, что противник был только один подношу рацию к губам.

– У всех все нормально?

– Порядок, – высовывается из-за пулемета Мотор и показывает большой палец. – Все тип-топ. Классно мы его приласкали. По первому разряду.

– Аня? Почему молчишь? – но ответа так и нет.

Подняв голову, смотрю на оплавленную вершину холма и надеюсь, что возникшая в мозгу мысль ошибочна. Стараясь не думать о плохом, забыв об осмотрительности, что есть сил бегу к холму.

Может, она сменила позицию, или успела отпрыгнуть – пульсирует на бегу слабая надежда.

– Что случилось? – орет Мотор, глядя на мое перекошенное лицо.

– Аня! – кричу в ответ, не останавливаясь.

На вершине холма нас ждет еще горячий оплавленный камень.

Сделав пару шагов вперед, я сразу же отпрыгиваю обратно. Вспыхнула резиновая подошва ботинок, и ноги обдало жаром. Стоя на краю оплавленного пятна, мы мрачно переглянулись. Мотор, наклонив голову, как-то неловко стянул шлем.

– Нет. Не может быть, – тихо шепчу я. – Она должна была спастись.

– Смотри, – указал шлемом, зажатым в руке Мотор.

Из расплавленного камня торчит какой-то изогнутый прут. Присмотревшись, я понял, что это не прут, а потерявший от высокой температуры первоначальную форму ствол автомата.

Не сговариваясь, мы подняли оружие вверх. Три раза прострекотали короткие очереди, и наступила тишина. Слышится только потрескивание остывающего камня и наше тяжелое дыхание.

– Ты ее любил? – неожиданно пробасил Мотор. – Только честно.

– Не знаю, – ответ полностью честен. Я сам не знаю, как к ней отношусь.

– Вить?

– Давай потом поговорим, – предлагаю я. – У нас еще не закончена работа. Лады?

– Тебе видней.