Дважды возрожденный

Только по тому, как он сжал побелевшими пальцами свою вересковую трубку, я замечаю его волнение.

– Мы пришли узнать правду.

Второй гном стоит в стороне и, не глядя в нашу сторону, поглаживает ногу верблюда. Животное довольно мотает головой и тихонько порыкивает в ответ на ласки хозяина.

– Пусть эти люди подойдут ко мне, – приказал первый гном. При этом он повелительно взмахнул рукой, от чего его темный плащ распахнулся, обнажая тело, покрытое густой кучерявой шерстью. Под плащом у него оказалась одежда, напоминающая крупноячеистую рыбацкую сеть с нашитыми кое-где лоскутками кожи.

Сквозь ячейки сети кустиками проглядывает темная шерсть.

Мотор агрессивно повел в его сторону пулеметом но, повинуясь жесту Мичмана, недовольно опустил ствол вниз, с сожалением качая головой.

Мне его желание вполне понятно. Я и сам бы с удовольствием высадил обойму в этих уродцев. Но нельзя… Это явное нарушение Договора. За подобный поступок мы навсегда останемся на этой серой мрази и никогда не увидим дом.

А ведь все мы живем надеждой возвращения домой.

Дом… У многих из нас там остались семьи. Некоторые даже считают дни оставшиеся до конца действия Договора.

Мичман утвердительно кивает головой, и мы подходим к гному. Рядом с ним запах становится нестерпимым.

– Ну, все было как обычно. Мы выехали к шахте…– начинает, волнуясь Стас, но гном прерывает его жестом.

Еще один взмах и к нам присоединяется второй гном. С удивлением замечаю, что это не гном, а гномиха, если можно так сказать.

Оказывается у них и женщины есть! Не смотря на навалившийся страх, просыпается удивление. И оказывается они еще более мерзкие, чем мужики. От мужчин их отличают только плоские свисающие груди, прикрытые каким-то лоскутком, и куча всклокоченных темных волос в виде конского хвоста на макушке. Все виденные до сих пор мужчины были почти лысые, если не учитывать редкие жалкие кустики, торчащие по бокам черепа.

Со злорадством представляю гнома залезающего в постель к своей жене, исполнять супружеский долг, с закрытыми глазами, чтобы не видеть ее уродливую, сморщенную морду и нелепое по пропорциям тело.

От таких мыслей на губах появляется улыбка.

Увидев мою злорадную ухмылку, Стас отшатывается от меня с легким испугом на лице. Видимо он решил, что я от страха перед приговором умом тронулся. Тушу ярко сияющую улыбку и кивком головы показываю, мол, все нормально, жив, здоров и крыша все там же.

– Молчите! – голос гномихи оказался на редкость приятным.