Лестница в лабиринте

Его Григорий узнавал всегда, поскольку во всех образах он был одним и тем же.

– Впрочем, не важно. Чем тебе не нравятся гориллы? – и совершенно адская улыбка возникла на обезьяньей морде. Обнажились огромные белоснежные зубы, розовые десны, и очки из-за новой гримасы поползли куда-то вверх к шляпе.

– Какой кошмар! – произнес Григорий и уставился на ненужное тонкое зеленое перышко на головном уборе мохнатой головы.

– Ну зачем так? Вовсе не кошмар, а очень даже удобно. Так даже проще.

При этом горилла подняла большой палец и стала похожа на какой-то ультрамодерновый рекламный плакат, который всплыл из каких-то обрывков памяти в голове Гриши.

– Я не курю. Ни трубку, ни сигар. Это очень вредно! Но вот…

Тут обезьяна достала и поправила из нагрудного кармана пиджака желтый платок, оттенок которого очень подходил в тон коричневому костюму.

– Обезьяны никому не нравятся. А причина, Гриша, очень проста, – продолжала свой диалог горилла, губы и челюсть при этом уже шевелились в соответствии с произносимой речью, а очки при каждом слове стали подпрыгивать.

– Они бывают непредсказуемо агрессивны, а это всегда вызывает волнительное напряжение и страх. Этот страх в людях заложен давно.

Генетически.

При этом в слове «генетически» примат сделал акцент на букву «эн». Морда обезьяны вновь оскалилась и стала действительно совсем устрашающей:

– Такова их и наша природа.

Правой лапой обезьяна приподняла на секунду свою шляпу и затем вновь обратилась к прочтению газеты.

Этот бессмысленный диалог уже стал немного надоедать Григорию, и он наконец не выдержал:

– Хорошо. Что на этот раз?

– Ой, – буркнул примат.

Григорий обернулся к двери туда, куда уставилась горилла, но там ровным счетом никого и ничего не было. Когда он повернулся, в мохнатых лапах обезьяны уже не было газеты и исчез куда-то ярко желтый платок:

– Все очень просто. Как и обычно одно маленькое поручение, из необходимых.

И обезьяна стала серьезней. Так в этот момент показалось Григорию. Сейчас вся мимика на ее морде стала более реальной и вполне читаемой. Затем она ловко сложила очки, запихнув их деловито во внешний карман пиджака:

– Ну что, мой друг, ты готов?

Григорий молчал, понимая, что все его планы и будущие дела будут непредсказуемо скорректированы на ближайшее, и главное, неопределенное время.

– Ну и прекрасно! Вперед.