Победить, чтобы потерять

Сейчас я поподробнее освещу этот момент. Почему мы обратились именно к вам, товарищ полковник?

– Откуда я знаю, ошиблись, наверное, неправильная информация, – Сергей Алексеевич был уверен в себе и снисходителен.

– Отвечаю. Нам в штабе посоветовали. Объяснили, что все тепленькие места в радиусе десяти километров от штаба, укомплектованы сынками, чьи родители имеют вес в обществе и, соответственно, деньги. И под всеми назначениями, или как там их у вас называют, одна из подписей ваша. Еще нам в штабе сказали, захочет полковник Семенов вам помочь, значит, результат будет гарантирован.

– Ну, и причем моя подпись? Решение принимают совсем другие люди, я там для количества. Один из многих членов комиссии.

– Не надо скромничать, на документе подписей всего три. И если не будет вашей, не попадет матрос служить на бутафорский мемориальный корабль. Или в тот же санаторий для старших офицеров. Так что зря вы скромничаете, уменьшая свой штабной вес. Кстати, вот копии тех бумаг, не хотите взглянуть? Через недельку они могут появиться в независимой прессе.

Страшного ничего не произойдет, но вы-то знаете, как начальство болезненно реагирует даже на небольшой негатив, даже почти законный. Кресло у вас высокое и теплое, многие, наверное, на него зубки точат. Не исключаю, что связи у вас могут быть хорошие, но все равно лучше не отсвечивать. Начальство не любит даже маленькие пятнышки на солнце, образно выражаясь.

– Значит, вы решили заняться элементарным шантажом? – вступил в разговор полковник Плишко.

– Это не шантаж. Это вынужденная мера защиты. Я говорю прямо: в достижении своей цели, мы ни перед чем не остановимся, цена вопроса – жизнь нашего друга. Кстати, в чем военная тайна? Пусть широкая общественность узнает, где служат дети рабочих и крестьян, а где те, чьи родители с возможностями. Вам лично это надо? Что нам мешает решить это пустяковое дело, не поднимая шума и к обоюдному удовлетворению сторон. И в знак нашей благодарности мы, конечно, не ограничимся этим накрытым столом.

Катя сидела и слушала разговор, вернее, монологи одной стороны, чуть ли не с открытым ртом. За эти минуты она узнала такое, во что не могла просто поверить. Морские офицеры, такие, как папа, довели матроса до больничной койки. И сам папа замешан в чем-то неблаговидном, если он так нервничает, читая переданные ему листочки. А вот мама – молодец, она прямо как компьютер, решающий сотни задач в секунду, спокойна и деловита.