Афган, любовь и все остальное

Вышел на аллею, идущую вдоль всей набережной и не спеша двинулся в нужном направлении. Вечера еще довольно теплые и народу тут гуляет много. Отошел уже метров на триста, как меня догнал парень в спортивном костюме и в черной кепочке на глаза. Вроде как азиат.

– Говори что хочешь.

– Видик японский меняю на «пластилин» по оптовой цене. В комиссионке такой две штуки стоит. На эту сумму по трешке за грамм.

– Грамм по оптовой цене стоит пятерку.

– Знаю, но я же отдаю вещь очень дефицитную. Японский, новый видик стоит этого.

Да и себестоимость «товара» оптовая все же трешка.

– Ладно, это уже детали. Через день увидимся здесь же и в это же время. Если что изменится, гардеробщик скажет. – парень резко вильнул в сторону, а я вернулся в ресторан. За столик уже не вернулся, перехватил Оленьку в зале:

– Коньяк со стола и еще одну бутылку сюда. И яблоки прихвати.

– Почему не за стол?

– В гардеробе с ребятами выпьем.

– С тебя двадцатка.

– Коньяк пятнадцать стоит.

– Ситуация не стандартная.

Спецобслуживание. Почти что в туалете.

– Понятно, вопросов нет. Тогда еще один момент. Может нам сегодня с тобой поближе познакомиться. Пообщаться так сказать на ощупь. – глаз не отводит, смотрит такой милой и нежной кошечкой. В ответ лепечет явно стандартную отговорку.

– Рада бы с хорошим мальчиком лямур закрутить, да нет пока такой возможности. Сам понимаешь, муж есть муж. – на мой недоверчивый взгляд ласково шепчет:

– Правда – правда. Не представляешь какой ревнивец мой благоверный.

 – сейчас проверю эту правду.

– Двадцать пять с меня и бутылка шампанского. – из глаз ласковость мгновенно пропадает. Смотрит спокойно, оценивает. И я уже знаю, все будет как надо. Но не тут то было. Мадама тестирует меня на похоть и финансовую состоятельность. Вдруг мальчонка влюбился. И тогда можно будет его «доить» бесконечно, обслуживая за минутку – другую где-нибудь в подсобке.

– Пятьдесят и шампанское. – цена в общем то не запредельная. Частенько в нашем городе появляются как золотоискатели с приисков, и так называемые бамовцы.

Многие, одичав в тайге, готовы за женщину дать любые деньги. И дают, чем подрывают рынок платной любви. Ну а если честно, то он в нашем городе не процветает. Так себе, на любительском уровне. Но совсем скоро звериные нравы капитализма станут чуть ли не нормой жизни бывшего советского человека. Придет к нам и расцветет буйно самое поганое, что есть в другой системе.

– Рад бы, да нет у меня таких денег.

– Нет так нет.