Не верь бедуину, предлагающему воду

Ни один мускул не дрогнул на его лице, пока Гарет с азартом пятилетки водил перед носом бедуина руками, щелкал пальцами, хлопал в ладоши и, чего уж там, корчил рожи. Но в какой-то момент Керен, наконец, моргнул и, снисходительно глядя на застывшего перед ним мужчину, сказал:

– Этот ритуал называется иотан.

– А, так это был ритуал?

– Да. Я просил духов пустыни уберечь нас от несчастий.

– Оу… и как? Они согласились?

– Согласились.

– Отлично! Раз ты закончил, нам не пора идти?

– Сарит еще не проснулась.

Гарет хмуро воззрился на торчащий из-под навеса лошадиный зад.

– Мы будем ждать, пока лошадь проснется? – с сомнением уточнил он.

– Я ведь ждал, пока проснешься ты.

– Поправь, если я ошибаюсь – ты меня с лошадью сравнил только что?

– Все живые существа равны, – невозмутимо пожал плечами бедуин.

– Ну спасибо.

– Ты не лучше Сарит и не хуже ее.

– Еще раз спасибо.

Керен посверлил его задумчивым взглядом, затем немного обреченно, как показалось Гарету, вздохнул, глянул на Сарит, и снова на Гарета.

– Ты торопишься?

– Господи, разумеется, тороплюсь! Меня считают пропавшим без вести в пустыне, либо вовсе погибшим. И наверняка ищут, живого или мертвого. Я не собираюсь ждать, пока им это удастся, особенно теперь, когда так удачно встретил тебя.

– Почему ты не хочешь, чтобы тебя нашли?

Потому что не уверен, что переживу встречу со старыми друзьями, мрачно подумал Гарет. Он взглянул на солнце, которое на мгновение что-то закрыло.

– Ты знаешь, что тебе грозит опасность? – спросил вдруг Керен.

Гарет удивленно посмотрел на бедуина и спохватился – не сказал ли он свою последнюю мысль вслух.

– С чего ты взял?

– Духи сказали мне.

– Опять духи! Слушай, я не хочу тебя обидеть или оскорбить, но я не верю во всю эту фигню с духами. Их не существует.

– Не следует судить о том, чего не знаешь.

– Как скажешь, – отмахнулся мужчина. – Давай поговорим о чем-нибудь более материальном. Например, о еде.

– У меня остались сухофрукты и сушеные жуки. На пару дней должно хватить.

Гарет застонал и завалился на горячий песок. Лучше бы его пристрелили четыре дня назад.