За буйки заплывать – разрешается!

– У нас на территории санатория нет продажной любви! – взвизгнул уже врач, – в следующем году вы получите парную путёвку, я сам прослежу.

– А эти бл…и! – она добавила довольно грубое слово, характеризующее женщин с пониженным социальным статусом, – что здесь делают? Вы видели сколько одиночек и разведёнок ведут охоту на наших бедных мужей? А сейчас, высоко подкидывая ноги и задирая юбки, носятся в надежде на лёгкую добычу по аллейкам вашего парка.

– Женщина, прекратите! – внезапно сказал врач, – пройдёмте ко мне в кабинет и поговорим! – Он распахнул перед ней дверь.

Она гордо подняла голову и, посмотрев зло на мужа, со злостью прошипела:

– Жди меня здесь!

Валентин поставил свою сумку на пол и прислонился к стенке. Руки его тряслись.

– Вот позор! Правильно ты сделал, Феликс, что завязал со своей мегерой! – сказал он, глядя исподлобья на боязливо подошедшего к нему Феликса.

– Да у меня вроде была не такая, а лучше. Во всяком случае, такого никогда не позволяла. Много недостатков у неё было, но чтобы вот так, при всех отца своих детей унижать?

– А у меня такая! – вздохнул Валентин, – чуть что – сразу в политотдел! Начальник от неё уже бегает, когда видит.

– Я-то понимаю, а что так вывело её из себя?

– Утром она вломилась в номер. Ты же убежал и почему-то не закрыл! Нашла пустую бутылку из-под шампанского, которую мы вчера вечером выпили с тобой и, что самое страшное – женские кружевные трусики у меня под подушкой. Откуда они взялись не представляю.

– Что? Женские кружевные трусики мои? Ты за кого меня принимаешь? – удивился Феликс, – ну, брат, ты меня и ославил! Я что их сам ношу? А почему же они под твоей подушкой оказались?

– Да эта дура Надька наверно вчера забыла или специально оставила! – засомневался Валентин.

Из-за дверей врача доносились крики дамы в красном, которая учила врача, как должен работать санаторий.

– Тогда все понятно, Валя! – усмехнулся Феликс, – расхлёбывай свою кашу сам, а я пошёл по своим санаторским делам.

– И что? Даже не скажешь ей, что трусики твои, к примеру, твоей жены?

– Нет! – улыбнулся Феликс, – по загривку больше получать не хочу лишний раз. А чего же ты её не бросишь?

– Люблю я её, дуру! – нахмурившись ещё больше, признался Валентин, – и дети у нас, понимаешь? Она хорошая! Но, понимаешь, дома одна с детьми все время, а ей периодически нужна кафедра трибуна.