Игры со смертью

На самой дальней лежал Александров.

– Вот, я тебе очки принес. – от чего-то смущаясь сказал капитан, кладя их на тумбочку.

– Спасибо. – тихо поблагодарил корреспондент близоруко щурясь в его сторону. – Без них абсолютно ничего не вижу.

– Я догадался. Правда они немного пострадали, видишь, вот одно стекло треснуло, но это же лучше, чем совсем без них. – в голосе Романова звучала такая досада словно это по его вине, разбились очки.

– Ничего страшного у меня есть запасные, только они не здесь.

– Вот и отлично, – улыбнулся капитан.

 – когда оклемаешься, перед отъездом, загляни ко мне.

– Всенепременно. –Александров закрыл глаза. Было видно, что, но так слаб, что даже этот короткий разговор измотал его. Романов еще с пол минуты вглядывался в бледное, осунувшееся лицо спецкора, затем повернулся, и тихо вышел из палатки. Фельдшер все еще стоял у входа о чем-то оживленно разговаривая с легкораненым солдатом. Завидев командира роты, он оборвал разговор, и подошел к капитану.

– Ну, что я говорил. Этот газетный червь от страха еще долго будет в себя приходить.

А потом выпустит статейку где выставит себя героем. Встречал я таких писак. Услышат в километре от себя автоматную очередь или взрыв гранаты, так сразу полные штаны, и ко мне: «Спасите, помогите ранило, контузило!», а через неделю статья в полгазеты о том, как он лично духов штабелями укладывал.

Романов развернулся лицом к фельдшеру, схватил за отворот халата и подтянул к себе. Белки его глаз налились кровью, ноздри расширились, а щеки побагровели от гнева: – Сопляк, что ты знаешь о героизме? Этот «писака», как ты его называешь, спас мне жизнь, и при этом не наложил в штаны, как тебе хотелось бы, и не прибежал с криком «ранило, контузило», а его принесли, и принесли, если ты заметил, без сознания.

Так какое ты имеешь право надсмехаться на тем, кто участвовал в бою наравне со всеми?

– В-в-виноват, товарищ капитан. – задыхаясь от мертвой хватки офицера промямлил фельдшер.

– Не суди других по себе, лейтенант, – он внезапно разжал пальцы отчего фельдшер едва устоял на ногах.

 – А ну, бегом марш в санчасть.

На следующее утро в штабную палатку вошел спецкор. Как и в первую встречу он был по-уставному подтянут, форма безукоризненно выглажена, на чисто выбритых щеках уже появился слабый румянец, и лишь треснувшие очки напоминали о том, что произошло двое суток назад.

– Александров. – поднялся ему на встречу Романов. – Здравствуй, здравствуй. Как самочувствие?

– Спасибо, вполне.