Мечта обретённая. Цикл «Мечтатели»

* * * * *

Не услышав продолжения текста, Плеть вынырнул из мыслей и отложил ручку. Размял отвыкшие от письма и потому ноющие кисти, начал разминать шею.

В этот момент он и наткнулся на взгляд Ресда, который не просто так сделал перерыв, а внимательно смотрел на него.

– Что? – осторожно спросил инфернал.

– Прочитай вслух последний абзац.

Плеть снова склонился над тетрадью.

– Радиус поражения чугуниевой бомбы равен радиусу чугуниевой бомбы. Если надо накрыть квадрат, нужна квадратная чугуниевая бомба.

– А теперь, – Ресд положил свой лист на стол, – когда мы удостоверились, что мыслями ты был довольно далеко от лекции, я хочу узнать, где именно. Что может обойти по важности предстоящий штурм крепости высшего класса?

– Я не понял, что ты шутишь. Это ведь тоже к фортификации относится… если не задумываться.

– Вот ты и не задумывался. Не юли, отвечай на вопрос.

Инфернал вздохнул.

– В общем… я о тебе думал.

Повелитель драконов дёрнул уголком губ:

– На всякий случай: хоть я и даю вам часть необходимого для усвоения материала под запись и проверяю результаты, это не значит, что меня можно подкупить, как преподавателя в институте.

Плеть замялся.

– Не в том дело… Слушай, мы ведь друзья?

В другой ситуации Ресд насторожился бы: предложение дружбы от инфернала обычно стоило очень дорого. В плане не приобретения, а последующих расходов; причём плату взимал через какое-то время сам инфернал.

Сейчас, с учётом всех обстоятельств, выбора не оставалось.

– Друзья, – осторожно согласился он, посерьёзнев.

– Значит, я могу спросить, что у тебя случилось?

Повелитель драконов непроизвольно прищурился – и Плеть заговорил чуть быстрее:

– В последнее время ты как-то странно ощущаешься. После возвращения со своей базы. То есть всё, в принципе, нормально, но ты… более нервный.

«Без тебя мы ничего не можем, так что, если с тобой что-то случится, нам всем хана». Обширная исследовательская практика Ресда, а также опыт бытового общения с инферналами говорили о том, что ему сейчас выразили глубочайшее доверие и практически расписались в верности. В смысле непредательства, а не служения, конечно же.