Русские истории ужасов

Они перемывали нам кости, не заботясь о том, что мы можем услышать.

– Этот тощий какой-то, глаза запали – не жрёт ничего, наверное… токо пьет! – это, видимо, было обо мне.

– А этот-то жирный, как кабан, жрёт-то наверное сколько! С другом бы хоть поделился, – это было о моем приятеле.

Услышав это за своей спиной, он остановился и шумно выдохнул, собирая в кулак крохи своего терпения.

– Ещё немного, и я всю эту пенсию здесь разгоню нафиг!

– Да ладно тебе, забей. Я у них вообще алкаш.

– И какого хрена они сплетничают?

– Мне с ними ещё жить в одном доме, так что не бузи.

Вещей у меня было совсем немного, и все же, пока мы таскали – успели накосячить.

Я задел краем коробки чью-то дверь, и – как-то неловко все получилось – меня занесло, и я чуть было не рухнул на эту самую дверь.

Не то чтобы это произвело много шума, но несколько секунд спустя дверь открылась и мне окатили отборным матом, за то что я чуть было не «испортил дверь».

Так бывает – пожилие люди всего бояться и любят напридумывать себе лишнего.

Конфликт закончился не успев начаться, но я уже ненавидел эту женщину, и этих стариков, что тут же принялись обсуждать меня за спиной.

Мой друг, кажется что-то сказал этой сварливой стае на лавке и тут же получил в свой адрес порцию ругани.

– Слушай, ну и «пенсия» у тебя здесь. Соседи, блин… – сказал мой друг, когда мы занесли последние коробки.

Его родители умерли очень рано, так что он понятия не имел, как общаться с этой самой «пенсией».

Было слышно, как на там, во дворе сплетничают мои новые соседи.

– Тот то, который толстый – совсем охамел, зажрался!

– А этот «стручок», наркоман который, на ногах едва держится – тоже ненормальный какой-то. Точно нам нормальной жизни с ним не будет. По скорей бы съехал отсюдова.

Мы с другом переглянулись, попрощались, и я закрыл дверь. «Бычок» на улице шумно завелся, заглушая старческие голоса, и уехал.

***

Квартира была – полный атас.

Здесь не было ремонта лет двадцать, если не больше. Старый-престарый скрипучий деревянный пол, выкрашенный краской цвета детской неожиданности. Выцветшие, местами пожелтевшие обои, старая коричневая полированная стенка, полная советского хрусталя.