Тайный советник императора Николая II Александровича

И уже в этом году госсовет будет это обсуждать. Возможно, и даже вероятно, что всё будет решено и без вашего условия. Не сочтёте ли вы тогда, что я уплатил вам фальшивой монетой, ведь я делаю это не ради вас, а ради крестьян и ради России.

Ленин снова смеётся:

– Вы сделайте, а уж что вы при этом думаете – это для меня неважно, я же материалист. А вы? Вы материалист?

– Я вовсе не философ. Если двигатель работает надёжно и выдаёт требуемую мощность – то мне всё равно, что первично, сознание или материя.

– Хорошо, договорились. Как только я узнаю из газет, что отрезки переходят крестьянам безвозмездно, приду в русское посольство. А вы уж организуйте переезд, должность, всё, что считаете нужным.

– Можно заранее посольству инструкции оставить. Но вы в какое посольство придёте?

– Сейчас в Лондон еду, а потом… Не знаю.

– Ничего, связь есть, организуем. Но вы обещаете серьёзно работать, не уйдёте из-за какого-нибудь пустяка?

– Вы же понимаете, пути назад нет.

– Ну, может быть, в адвокаты, в публицисты, в эмиграцию. Да и последователи у вас, я думаю, найдутся.

– Давайте так: три года обещаю. А что касается результатов – и Ленин выразительно разводит руками.

– Я и сам хотел вам предложить именно такой срок.

Мы уже возвращаемся к отелю, и тут Ленин меняет тему:

– Вы говорили о ваших товарищах. И кто же это?

Кажется, он весьма любопытен. Видимо, объём памяти позволяет собирать гигантские массивы информации.

– Это господин Шварц из посольства и господин Костович, тоже изобретатель, как и Тринклер, и тоже создатель замечательного двигателя, но несколько другого рода.

– Костович… Он серб?

– Да, и родился в Австро-Венгрии. Но работает в России.

– И что же, оценили в России его талант?

– Увы, не сказал бы. Но я надеюсь это исправить. Надеюсь и ему предложить не меньше, чем вам.

– Что же, портфель министра?

– Нет, завод. Вот закупим сейчас оборудование, площадка уже готовится в Нижнем, и будет он работать, изобретать, создавать. Такие возможности – это именно то, чего он хочет.

– Интересно. Вы позволите с ним поговорить?

– На здоровье, надеюсь, он не против. Вы хотите наедине, без меня? А господин Шварц – он вас интересует?

– Нет, с господами такого рода я разговаривать не желаю.