Энциклопедия наших жизней. Семейная сага. Созидание. 1964 год

Сон под 12 ноября я считаю вещим сном. Это был сон из нереальности. Сон сбылся до страшного полностью. Жаль, что разгадать его тогда было невозможно. А то, что это был вещий сон, открылось через полтора месяца…

Картинка из интернета с бесплатного сайта.

ВЕЩИЙ СОН

Мне снится в каком-то помещении – длинная, большая стена. Она разделяет два мира.

Вдоль стены с «нашей стороны» – застеклённые двери. Через дверное стекло видна ниша или комнатка, напоминающая чулан. Слева и справа в этой нише расположены полки.

Перед этой дверью стоит столик.

У столика перед застеклённой дверью в иной мир стоят – мои покойные бабуся и мама. Они стоят, как живые.

Я понимаю, что по другую сторону стены идёт война, а, может быть, происходит какое-то другое действо, в процессе которого умирают люди.

Убитых или умерших складывают в ящички. Ящички ставят на полки в ниши такие же, как у нас.

В нашей нише уже стоят на правой полке два ящичка. Я знаю, что это ящички, в которых находится прах моего отца и моего брата – Бориса.

Бабушка и мама знают, что должны в нашу нишу положить ещё два ящичка и ожидают «приговор» – чей это будет прах?

Через некоторое время я не вижу, но знаю, что на вторую полку поставили ещё два ящика. Бабуся хочет заглянуть через стеклянную дверь в стене. Я пробую её успокоить и говорю, что там ничего нет.

Затем, я беру со столика 2 или 3 пустые сковородки и ставлю их под стол.

Интересно, что я не видела во сне себя, но я знала и чувствовала производимые мной действия. Я общалась с бабусей. Я вышла через стену в иной мир. Но как? Застеклённая дверь была заставлена столиком.

Я «знала», что на полку в нише поставлены ещё два ящика. Но как они там появились и кто их поставил – не знала…

И опять-таки себя в этом чужом мире я не видела, но я видела – что там происходило.

Вижу большую колонну. Внутри колонны на каких-то повозках везут ящики – те самые, которые будут потом стоять в нишах…

Колонна состоит из людей, в основном, из мужчин – худых, измождённых. Я понимаю, что они еще живы, но обречены. И, хотя они идут сами – у всех у них один путь – к какому-то поезду, который увезёт их – в последний далёкий путь.

Я мечусь от повозки к повозке, но не нахожу «нашего» ящичка, в котором должен находится «прах» кого-то из наших.