Артефакт

В прошлом, до революции, "скандального философа-теософа клерикального типа со склонностью к сектантству", как было записано в его деле.

После отсидки Алишер Яковлевич раскаялся и в качестве разнорабочего был направлен разбирать часть крепостной кладки Кремлёвской стены для будущего мавзолея.

Надо сказать, что в тот день его коллеги крепко выпили, так-сказать, не отходя от рабочего места. Выпил и Алишер. Да, крепко так выпил.

В связи с этим, решил он остаться на стройке, логично рассудив, что всё равно утром придётся сюда возвращаться.

Устраиваясь на ночлег, бывший осужденный случайно сдвинул пару еле державшихся в стене кирпичей локтем. Кладка возьми, да и рухни. Чертыхаясь и отряхиваясь от кирпичной пыли в открывшейся нише Лимке обнаружил потемневший от времени берестяной туесок, который поначалу его нисколько не заинтересовал.

В его оправдание следует сказать, что в тот момент неуклюжего каменщика больше обеспокоила несанкционированная дыра, которая образовалась в стене, а уж потом только он обратил внимание на содержимое туеска и ахнул.

В туеске оказался небольшой странный механизм. Выглядел механизм, как если бы к старинной подзорной трубе сбоку приделали большую медную шестерёнку с рукояткой, а рядом с ней ещё одну, маленькую, сцепленную зубчиками с большой. Всё это живо напомнило Лимке механизм ручной дрели, только сделанный с любовью и вкусом.

Лимке поднёс окуляр к глазу, но ничего не увидел. Тогда он направил трубу на одинокий фонарь освещавший Красную площадь ещё раз прищурился и неуверенно крутанул рукоятку.

Хмель мигом выветрился из его непутёвой головы. Целый час, наверное, крутил бывший зек колёсико, очумело качая головой. Наконец он обессиленно откинулся на битые кирпичи пытаясь придти в себя от увиденного.

– Я так и знал! Эвон, оно как… – шептал потрясённый философ-расстрига, – и всё-таки твердь небесная… и волны мирового океана бьются о край… И эти люди называли меня философо-скандалистом! Варвары!

Тайна – тайной, но жизнь диктует своё.

Для того, чтобы не подвергнуться очередному суровому наказанию, Лимке решает спрятать тайну здесь же в мавзолее прямо под саркофагом Правителя. Что он и сделал. Ну, что с него возьмёшь – клерикал он и есть, клерикал – ничего святого.