Мечта хранимая. Цикл «Мечтатели»

Если бы никто не напал, ни сразу, ни потом, ты всё равно сначала создала бы армию?

– Ну да.

– И ход мыслей остался бы прежним?

– Да. К чему это сейчас?

– То есть ты, не зная тех людей, которых здесь встретишь, заранее думала о них плохо.

– Люди одинаковы, – безразлично пожала плечами Ора. – И опять же, потом это подтвердилось.

– А вот и нет. У меня армия отсутствует как таковая. Её не существует, потому что незачем.

– Ну и зря. Сколько здесь стран?

Вспомнив всё, что успел запомнить из аналогичного разговора с Альденом, я переместился на угол кровати, создал лист бумаги и карандаш и начал воспроизводить физическую, а следом и политическую карту.

– Итак, что мы имеем. – К концу небольшой лекции я заметил, что спор пробудил в инферналке новые силы. Совсем приближаться она не стала, сидела напротив, скрестив ноги и опираясь локтями в колени, и тыкала пальцем в лист: – У империи, у Братства армии есть. В Гирсте, считай, всё население может воевать.

– Вполне подходящая пропорция, – попытался настоять я. – Если ты думаешь, что сто процентов людей злые, то отсюда следует деление по крайней мере пятьдесят на пятьдесят.

– О делении можно говорить, когда есть полная информация. А сейчас выходит, что я права.

– Права в чём? Что всем надо вооружаться и сидеть внутри границ, нацелившись друг на друга?

– Хочешь мира – готовься к войне.

– Всего мира? – огрызнулся я.

Ора приподняла бровь. В её голосе появились новые, снисходительные нотки:

– Чтобы просто быть в безопасности, её нужно сначала обеспечить.

– Закон джунглей?

– Ага. Каменных.

Только в этот момент я понял, какой смысловой пласт упустил в разговоре.

Альден же объяснял, что инферналы становятся такими не по своей воле, а под влиянием соответствующего окружения. То есть мои попытки повернуть Ору в сторону альтруизма наталкивались на каменную стену её опыта бытового общения.

Интересно, она успела прийти к мысли, что я зажравшийся мажор и нам нечего обсуждать, или ещё нет?

– Извини, – я примирительно поднял руки, – я не должен был так говорить. Мне тяжело воспринимать это, потому что… В общем, в этом мире всё сложно. С одной стороны, здесь каждый реализует свой идеал. Всем хватает места и совершенно не нужно воевать.