Мечта хранимая. Цикл «Мечтатели»

Почти добравшись до моего пристанища, птица, уже различимая невооружённым взглядом, расправила крылья и перешла на скользящий полёт. Её всадник помахал, вроде как доброжелательно; однако мои мысли в этот момент были направлены на другое. Хранители, перемещения, сила мысли – это всё за гранью постижимого. А вот такая, с одной стороны, не слишком важная, с другой, укладывающаяся в привычные категории мышления вещь как гигантский ездовой голубь оказалась способна ввести меня в ступор.

– Ваше величество, позвольте воспользоваться вашим залом как посадочной площадкой? – послышалось сверху.

Я растерянно повёл перед собой рукой, мол, давай, чего уж. Голубь сделал ещё один круг и, несколько раз хлопнув гигантскими крыльями, приземлился на безопасном – даже по моим ощущениям – расстоянии.

Всадник, довольно молодой парень, ловко спрыгнул на землю, не спеша приблизился и с улыбкой склонил голову:

– Альден. Рад познакомиться.

Первое удивление отступило, уступая место настороженности и интересу, которые немедленно занялись переделом сфер влияния.

– Миша, – я рефлекторно протянул руку, которую парень с готовностью пожал.

Альден был практически моего возраста, по крайней мере, не старше восемнадцати. Русые волосы спускались до середины шеи, за исключением раздвоенной челки, длины которой хватало на полный охват головы. Выглядело это очень эффектно, как будто на голове лежал золотой венок или корона. Непонятно только, как эта форма держалась: логика требовала жёсткого устойчивого каркаса, но при движениях было видно отсутствие любых фиксаторов.

Высокие скулы, острый подбородок, тонкие изящные губы. Озорная ухмылка, которая задействовала, казалось, каждый мускул на лице – словно именно это было естественным его состоянием, а не расслабленно-спокойное. Он создавал впечатление романтика-оптимиста, который мог и хитро улыбнуться, вызывая ответную улыбку, и задумчиво посмотреть в глаза, заставляя начать размышлять о чём-нибудь глобальном, но всё равно хорошем.

А вот одежда… Белая туника до колен была обильно декорирована орнаментом под цвет, заметным только вблизи. Плетёный пояс, тоже на первый взгляд не представляющий ничего особенного, имел такой сложный рисунок, что даже я, равнодушный к шмоткам, засмотрелся.