История одного общения

Ингрид, пожалуйста, займись ей сама: я не хотел бы вновь встречаться этой персоной.

– Как пожелаете, милорд.

Едва дверь за эльфийкой закрылась, мужчина поднялся на ноги и перебрался за стол, чтобы всё же взглянуть на «срочные» бумаги.

«Ох, и когда это закончится!? Я безвылазно, сижу в этом кабинете и уже потерял счет времени. Каким образом всё оказалось настолько запущено? В гостинице уже даже не осталось целых сервизов для постояльцев, думаю, стоило сразу ввести штрафы за порчу имущества. Прострочены счета, разорваны контракты, почти со всеми поставщиками провизии, гостиница заполнена постояльцами лишь наполовину – и это в самый сезон» – думал вампир, держась руками за голову и устало опрокидываясь на спинку стула.

Он понимал, что в этом была только его вина: Ингрид, даже имея исключительные полномочия не справилась бы с этим. Во многих случаях требовалось личное присутствие хозяина гостиницы либо печать и подпись. Гостиница осталось на плаву только благодаря стараниям Ингрид. Хотя она и не могла проследить за всем.

«Не припомню, чтобы в заявках была подобная позиция. Что это такое вообще?» – подумал вампир, нахмурившись.

– Привет, Дем! Чем занимаешься? – произнёс молодой человек, внезапно появившись у окна. – Хотя, дай угадаю, снова закопался в документацию.

– О, Дениал! Ты на удивление вовремя. Я не могу определить предназначение одной из позиций поставки. Глянешь?

– Конечно, друг. Какой именно? – ответил Ден, приблизившись и приняв листок из протянутой руки.

– Третья строка с конца.

– Хм, действительно странное название, учитывая прочие продукты. С таким шрифтом почти не читаемое. Pulverisosgrythem. Похоже на латинский, но слово слишком длинное.

– Возможно, стоит воспользоваться словарем? Хотя, ты ведь алхимик и хорошо знаешь этот язык.

– Такого слова в латинском нет. Но я видел что-то подобное в книгах, когда мы искали способ борьбы с твоим шрамом.

– Я только недавно разложил их обратно, – расстроенно произнёс Демиант, предугадывая очередной разгром в кабинете. – Я поищу.

Дениал занял освободившееся кресло, разглядывая слово, а затем переписал его на чистый пергамент и замер, постукивая пером по бумаге и оставляя черные кляксы.