Зачетная алхимия. Приручить дракона

Густого, вязкого, такого, от которого одновременно бросает и в жар, и в холод.

По моей спине пробежала капля пота, а горло враз стало напоминать Сармирскую пустыню в полдень. Захотелось сказать хоть что-то. Все равно что, лишь бы разрушить это оцепенение гнетущей тишины, которое разбавляли лишь рев мотора да бешеная скорость под ногами.

Я уже набрала воздуха в грудь и приготовилась произнести первый звук, когда услышала:

– Ты понимаешь, что могла умереть? Не вернуться из Морока?

Надсадный голос Рохта резанул по ушам.

– Да, – ответила я, хотя по ощущениям не сказала, а прокаркала. – Но я ни о чем не жалею. И если будет надо – повторю.

– Не смей! – дракон рявкнул так, что даже духи под капотом от страха начали так быстро вращать шестерни, что машина рванула на запредельной скорости.

Сначала я испугалась. Оробела. А потом разозлилась на себя за собственный же страх и рыкнула. Получилось немногим хуже, чем у дракона.

– Это ты не смей! – И ударила кулаком по приборной панели.

– Ты права… – обманчиво холодно начал Рохт. – Мы друг другу никто… Но пока тебе нужна моя помощь, ты будешь делать то, что скажет тебе этот никто.

Мне хотелось возразить… раз так двадцать тяжелым предметом по одной драконистой голове. А потом еще совершить контрольное удушение и пару выстрелов в голову, но брат… И я усмирила свою гордость. Не скрою, было непросто, но у меня получилось, и я, стиснув зубы, ответила:

– Хо-р-р-рошо.

– Ты не могла бы сказать это мягче, – словно издеваясь, произнес дракон, пристально глядя на дорогу, словно, кроме нее, ничего не было.

– Хорошо, – на этот раз я прошипела я гадюкой.

– А еще женственнее? – уточнил ящерюга. – И добавить в конце мое имя.

– Да ты издеваешься?! – взревела раненым троллем я.

– Конечно, но ты первая начала, – согласился законник, усмехнувшись, а я поняла, что в игру «доведи до нервного тика» можно играть не в одни ворота.

Мы снова замолчали, но на этот раз тишина была не тягостной, не такой, о которой все внутренности завязываются узлом. В ней была… надежда.