Вот это сноб!

И, наконец, мои глаза остановились выше шеи.

«Черт.

Черт.

Черт».

Она смотрела прямо перед собой. Шелковистые прямые черные волосы с окрашенными в кроваво-красный цвет кончиками были собраны в конский хвост, открывая длинную изящную шею. Ярко-красные губы в форме идеального лука купидона. Вздернутый нос, большие, словно блюдца, карие глаза. У дьявола было лицо ангела. Честно сказать, Сорайя Венедетта оказалась сногсшибательно красивой. Мой член зашевелился от возбуждения. Если я и пытался забыть ее до этого, то теперь это было невозможно.

Когда она повернулась и заметила, что я на нее смотрю, наши глаза встретились. Я не был уверен в том, что она знает, кто я, и мое сердце забилось быстрее. Но Сорайя равнодушно отвернулась.

«Разве она не знала, как я выгляжу?»

Я ломал голову. В айфоне было совсем мало моих фотографий, на них я был одет непринужденно, потому что навещал бабушку. Возможно, она не стала просматривать снимки. Нет, Сорайя Венедетта определенно открыла бы свой большой рот, если бы она меня узнала.

«Она не знала».

Я с облегчением вздохнул и продолжал завороженно смотреть на ее красивое лицо. Это была та самая женщина, которая двумя днями раньше перевернула мою жизнь вверх дном. Я заметил свободное место, сел, вытащил айфон и прокрутил список контактов до ее имени.

«Это будет весело».

Грэм: У тебя длинные или короткие волосы?

Это было самое невинное, что я мог придумать. Я догадывался, что если бы я начал рассказывать ей, как представлял ее в ду?ше этим утром – как я смазываю маслом эти большие невероятные груди, и мой член движется между ними вперед и назад, – она бы мне не ответила.

Сорайя: А какие ты предпочитаешь?

Грэм: Длинные. Я люблю женщин с длинными волосами.

Я не мог смотреть в ее сторону, но я сообразил, что если смотреть в окно, то я увижу в стекле ее отражение. Она подняла голову, она посмотрела в мою сторону, а потом снова опустила взгляд на свой телефон.

Сорайя: Короткие.

«Врунья».

После того как она отправила сообщение, ее губы изогнула лукавая усмешка. «Я бы ее стер».

Грэм: Это очень плохо. Я вчера целый день представлял тебя с волосами настолько длинными, что их можно было завязать вокруг моей талии.

Я задрожал от удовольствия, наблюдая, как исчезает лукавая усмешка. Ее губы приоткрылись, и я не сомневался, что, если бы оказался ближе, я бы услышал, как она коротко ахнула.