Соперники

Почему ты от нее избавилась? Мне она нравилась.

У меня действительно в детстве были ужасные зубы – я провела несчетные часы в кресле ортодонта и пять лет носила брекеты. Но меня удивило, что Вестон это помнит.

Застав меня врасплох, он наклонился и ногтем коснулся моих зубов, что-то оттуда вытащив.

– Вот, – сказал он, поднимая палец.

Отчего-то этот простой жест показался удивительно интимным, согревающим сердце. Поэтому в качестве контрмеры я напустила на себя арктический холод.

Шлепком отогнав его руку, я проворчала:

– Держи руки при себе.

Вестон двинулся на меня.

– Ты уверена? – Он положил руку мне на бедро. – Вид у тебя, будто ты не прочь выпустить пар.

Меня возмущало, что тело немедленно реагировало на его прикосновения. Это бесило даже больше, чем то, что Вестон делал или как он вмешался в мой разговор с отцом.

– Нужен ты мне!..

Он оказался совсем рядом. Пальцы глубже впились в мое тело.

– Наконец-то мы на одной странице.

– Почему ты мне не сказал про профсоюз?

Он наклонился ближе ко мне и глубоко вдохнул.

– Что у тебя за духи?

– Отвечай, засранец, почему ты ничего мне не сказал о забастовке?

– Я бы сказал, но тебе бы не понравилось.

– Мне не нравится основная часть того, что выходит из твоего рта, однако это не мешает тебе болтать!

– Председатель профсоюза не воспринимает женщин всерьез. Если бы ты увязалась за мной, этот говнюк не стал бы тебя слушать, а после обсудил со мной твои сиськи. Это бы вывело меня из себя, и я бы ему врезал.

– Лучший способ справиться с сексистом – это не уступать ему и общаться в профессиональном ключе!

Вестон вроде бы обдумал мои слова и кивнул:

– Окей. Я хотел защитить тебя от дерьма, а не подставлять под коричневый поток, но я тебя понял.

Напряжение начало меня отпускать.

– Больше так не делай.

Угол его губ дернулся.

– Слушаюсь, мэм.

Он посмотрел на свою руку, все еще лежавшую у меня на бедре, и я тоже туда посмотрела. Рука медленно начала подниматься.

Меня охватило приятное томление. Следовало ударить по этой руке и гордо выйти из номера, но я стояла столбом, глядя, как она прошлась по моему бедру, обвела изгиб талии и скользнула по боку. Добравшись до округлости груди, Вестон взглянул мне в глаза.

У меня возникло чувство, что он дает мне время его остановить. И мне очень-очень хотелось его остановить. По крайней мере, это диктовал рассудок. А вот тело… у тела было свое особое мнение.