Целую, мистер Ротшильд

Хадсон кружил меня с таким изяществом, что мне подумалось, уж не брал ли он уроки танцев. Большинство мужчин его возраста полагают, будто медленный танец – это меланхоличное покачивание на месте.

– Ты хорошо танцуешь, – заметила я.

– Моя мать была профессиональной танцовщицей. Вот я и успел кое-чего нахвататься.

– А тебе не хотелось пойти по ее стопам?

– Вот уж нет. Все детство я наблюдал, как она страдает от бурситов, стрессовых переломов, порванных связок. Знаешь, это вовсе не такая уж гламурная профессия, какой ее пытаются изображать в разных танцевальных шоу.

– По-моему, это верно для любой профессии.

– Твоя правда.

Песня закончилась, и конферансье попросил всех рассесться по местам.

– Где ты сидишь? – поинтересовался Хадсон.

– Где-то там, – кивнула я на нашу половину зала. – Стол номер шестнадцать.

– Пойдем, провожу тебя.

К столику мы подошли одновременно с Фишером, который вопросительно взглянул на меня.

– Эм-м… это мой друг Фишер. Фишер, это Хадсон.

Хадсон протянул ему руку:

– Рад знакомству.

Фишер, который, казалось, утратил дар речи, молча пожал ее.

– Мне пора возвратиться к своему столику, – обратился ко мне Хадсон. – Потанцуешь со мной после ужина?

– С удовольствием, – улыбнулась я.

Хадсон направился было прочь, но тут же вернулся назад.

– На случай, если ты решишь поиграть в Золушку и исчезнуть без следа, я хочу знать твое полное имя, Эвелин.

– Уайтли.

– Уайтли?

Господи, неужели он знаком с Эвелин?

Взгляд его скользнул по моему лицу.

– Красивое имя. Что ж, увидимся позже.

– Э-э-э… ладно.

Стоило Хадсону отойти подальше, как Фишер тут же наклонился ко мне.

– Предполагалось, вообще-то, что меня зовут Максимиллиан.

– Господи, Фишер, идем отсюда, и побыстрей.

– Брось, – пожал он плечами. – Ну что за спешка? Мы так и так придумали Максимиллиана. Откуда им знать, кого приведет с собой Эвелин? Мне, правда, больше по душе роль денежного мешка.

– Дело не в этом.

– А в чем же?

– Мне кажется, он знает…

2

Стелла

Фишер беспечно отхлебнул пива.

– Да у тебя паранойя. Парень не имеет ни малейшего представления о том, кто мы такие. Я наблюдал за ним, когда ты назвалась Эвелин Уайтли. И ничего – никакой реакции.

– У него изменилось выражение лица, – покачала я головой. – И этот странный взгляд…

– Сколько времени вы с ним общались?

– Не знаю. Может, минут пятнадцать.