Орфей неприкаянный

Разведёнка Вика, маленькая, худая стервозная женщина с прокуренным грубым голосом и длинным носом, любительница выпить не только кофейку, а и кое—чего покрепче, сочувственно убеждала Грачёву завести молодого любовника. Филонова загадочно улыбалась и помешивала ложечкой сахарок в кофе. Её семья считались близкой к идеалу, что, однако не помешало ей вскоре попытаться охмурить Костю Герлова, не принявшего её ухаживаний и не оценившего приносимой жертвы со стороны 36-летней особы, имеющей ребёнка.

Общешкольный педагогический совет состоялся 31 августа.

– Уважаемые

коллеги, – взяла слово Штрафунова, – я с удовольствием представляю вам нового учителя гуманитарных дисциплин. Максимов Сергей Васильевич. Сергей Васильевич, встаньте, чтобы Вас все видели. Он будет работать с 5, 6, 10 и 11-ми классами. Сергей Васильевич взялся вести «Историю», «Основы государства и права», «Основы экономики». В общей сложности – 30 учебных часов. Это – немало, но он справится. Диплом у него почти красный.

– Это как? – засмеялся костлявый бородатый физик Жбанов. – В полосочку?

– Лишь одна отметка воспрепятствовала Сергею Васильевичу вытянуть окончание института на «отлично. Но я уверена, у него большое будущее в нашем дружном и высокопрофессиональном коллективе. И, конечно, мы возлагаем на нового сотрудника определённые надежды.

Да, они возлагали на меня надежды, но, едва я начал воплощать их в жизнь, – схватились за головы. Ибо их надежды по ряду позиций заметно расходились с моими.

К сожалению, нехилая нагрузка не позволяла углубляться в новаторство. Решались исключительно повседневные рутинные задачи. Творчество же предполагает наличие некоего количества времени, и не любит работы в авральном режиме.

5-е и 6-е обучались во II-ю смену, а 10-е и 11-е – в I-ю. Расписание из—за непрофессионализма ответственного лица и нехватки свободных аудиторий компоновалось коряво, и я, уходя утром в школу, возвращался обратно не ранее половины седьмого вечера, таща баул с ученической мазнёй, и еле волоча ноги от усталости. Говорить я не мог, горло после длительного вещания на повышенных тонах, жгло огнём, и оно чудом слегка восстанавливалось к утру.